— Вяземский… — задумчиво протянул он. — Так он же был с вами на охоте, насколько мне известно.

— Да. Был. Но его и остальных гостей не допускали к поляне, — я подался вперед, понизив голос. — Евгений Степанович, поймите. Я сам увидел, что это эльф, только когда его сняли с дерева. Нас там было всего несколько человек: я, мои помощницы, Корнелиус, следователь и два патрульных. Никого из посторонних.

Докучаев нахмурился. Моя логика была ему понятна, но он искал контраргументы.

— Ну он же аристократ и психоаналитик, Виктор, — произнес он с ноткой снисхождения, как будто объяснял мне прописные истины. — Ты же сам знаешь, как оно бывает в небольших городках. Может, тот следователь кому-то из знакомых рассказал, тот другому, тот еще кому. Сарафанное радио. И вот новость просочилась в высший свет. Это не доказывает его причастности.

— Евгений Степанович, это не просто так, я уверен, — я чувствовал, как во мне закипает раздражение. Он видел то, что хотел видеть — простое, логичное объяснение, которое не требовало лишних телодвижений. — Нам нужно брать его, пока он никуда не слинял. Он, когда получил ответы на мои вопросы, а задавал он их исключительно про тело, очень быстро удалился. Это не простое любопытство, это сбор информации. Он прощупывал почву. Мы же сами с вами запускали информационную компанию как раз для того, чтобы выманить кого-то из них, у кого явно треснет терпение.

Пристав снова забарабанил пальцами по столу, глядя куда-то в сторону.

— Виктор, мне кажется, у тебя паранойя развилась. Ты понимаешь, что тебе повезло, что я вообще в субботу здесь оказался с самого утра?

— Евгений Степанович, все указывает на то, что он если не сам оккультист, то напрямую связан с ними! — сказал я с нажимом, потому что упертость Докучаева начинала меня раздражать. То он меня хвалит за хорошо проделанную работу, то теперь, когда все факты сходятся в кучу, идет на попятную. А может… может он и сам из них?..

Мысль предательски проскользнула в голове.

Нет. Не может быть. Только не Докучаев.

Или?..

Черт, кажется, я и вправду начинаю параноить.

Докучаев тяжело вздохнул, и этот вздох был пропитан усталостью всего мира. Он поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни доверия, ни неверия. Он явно взвешивал все «за» и «против», чтобы принять довольно важное решение, которое в будущем отразится в первую очередь на его репутации.

— Я свяжусь с полицией и СБРИ, — наконец сказал он. — Но не дай бог там ничего не будет, Громов. Ты понимаешь, какой скандал нам учинят? Вяземский пускай и аристократ мелкого пошиба, да еще и в провинции, но это все равно бросит на нас тень, если мы, прости меня за прямоту речи, обосремся.