Фауст шел впереди. За ним, стараясь не отставать, следовала Шая.
Мы миновали очередной поворот. Впереди, в дрожащем свете фонарей, темнота, казалось, стала еще плотнее. Фауст остановился, поднял руку, и мы замерли. Он выключил свой фонарь, оставив нас на мгновение в почти полной темноте, и дважды коротко мигнул вглубь коридора.
Из мрака ему ответили таким же двойным, прерывистым сигналом.
— Чисто, — пробасил он, и мы двинулись дальше.
Через несколько десятков шагов из бокового ответвления навстречу нам вышли три тени. Двое в тяжелой броне и высокая, стройная фигура Нандора.
Он не смотрел на бойцов. Не глянул даже на меня. Его взгляд был прикован к сестре. Он сделал шаг, другой, и его движение вдруг потеряло воинскую выправку. Эльф рванулся к ней, сгреб в объятия, прижал к себе с такой силой, что, казалось, хотел вдавить ее в себя, спрятать от всего мира.
Шая замерла в его руках, неподвижная, как ледяное изваяние. Ее руки безвольно висели вдоль тела. Затем одна из них медленно поднялась и несколько раз легко, почти невесомо, хлопнула его по спине. В этом жесте не было ни ответной нежности, ни облегчения. Была лишь усталая снисходительность. Словно она успокаивала капризного ребенка, а не принимала утешение от брата.
Эльфийка мягко отстранила его.
— Хватит этих телячьих нежностей.
Нандор отступил на шаг, его лицо в свете фонаря было бледным и растерянным. Странные они существа, эти эльфы.
Я шагнул вперед, прерывая неловкую паузу.
— Никого не видели?
Один из бойцов, оставшихся с Нандором, отрицательно качнул головой.
— Ни души. Ни одна крыса мимо не пробежала.
Значит, мы отрезали ему единственный известный путь к отступлению. Но…
— Нужно обыскать все, — сказал я.
Мы разделились. Методично, шаг за шагом, мы начали прочесывать этот подземный лабиринт. Лучи наших фонарей крест-накрест резали темноту, скользили по стенам, заглядывали в каждый боковой проход, в каждую нишу. Мы шли, и единственными звуками были наши собственные шаги и дыхание.
Именно в тот момент, когда я уже начал думать, что мы упустили его, что он растворился в этой тьме, один из бойцов «Щита» остановился.
— Командир, сюда!
Мы все обернулись на его голос. Он стоял у глухой, ничем не примечательной стены и светил фонарем вверх.
В круге света, на высоте нескольких метров, из потолка торчал край чего-то плоского и круглого. Люк. А к нему, уходя в непроглядную темень, тянулась ржавая цепочка кривых, вмурованных в стену скоб.
Я подошел ближе, задрал голову и направил свой луч туда же. Они уходили вверх, к едва заметному просвету между крышкой люка и бетонным кольцом, где в воздухе на фоне ночного неба плясали крохотные пылинки.