Я спустился вниз, в холл, где уже стояла стойка регистрации, замаскированная под антикварное бюро. На ней лежал плотный кожаный гроссбух.

Открыв его, я пробежался глазами по строчкам, написанным каллиграфическим почерком секретаря. Почему не печатный — загадка.

Списочек был знатным, ничего не скажешь: Меньшиковы, Романовы, Долгоруковы, Шереметевы, Голицыны, Трубецкие, Волконские…

Весь цвет нации, элита, которая управляла потоками денег и власти в Империи. И среди них Виктор Громов, провинциальный коронер с сомнительной репутацией и темным прошлым. Ирония судьбы.

Я щелкнул шариковой ручкой, которую вытащил еще при отце и своим размашистым, но аккуратным почерком добавил одну строчку:

«Шаянин Альк’Шатир. Особый гость».

Чернила блеснули на бумаге.

— Григорий Палыч! — окликнул я дворецкого, который в этот момент с линейкой в руках измерял расстояние между тарелками на длиннющем столе в главной столовой. Я на мгновение даже замер от абсурда.

Старик вздрогнул, но не обернулся, продолжая свое священнодействие.

— Я внес одну фамилию в список, — громко сказал я. — Проследите, чтобы ее пропустили без вопросов. Это мой личный гость.

Григорий Палыч на ходу кивнул головой, что-то бормоча под нос и поправляя вилку на миллиметр вправо. Услышал ли он меня, понял ли, о ком речь — я не знал. В его нынешнем состоянии транса он мог кивнуть даже на сообщение о вторжении инопланетян, лишь бы они не трогали сервировку.

Ну да ладно. Главное запись есть, а с охраной я, если что, разберусь на месте.

Я закрыл книгу и направился к лестнице. До начала приема оставалось несколько часов, и мне нужно было еще подготовиться морально к этому параду тщеславия. И, возможно, выпить чего-нибудь успокоительного. Или просто крепкого.

* * *

Владимир Арсеньевич Багрицкий сидел в своем неприметном седане, припаркованном, метрах в пятидесяти от ворот усадьбы Громовых. Двигатель был заглушен, стекла слегка опущены. Он сжимал в руках пластиковый стаканчик.

Картина, разворачивающаяся перед его глазами, напоминала муравейник, в который ткнули палкой. Ворота имения практически не закрывались. Туда-сюда сновали грузовички с логотипами кейтеринговых служб, фургоны флористов, из которых выгружали охапки цветов, и микроавтобусы клининговой компании. Люди в зеленой и черно-белой униформе сновали как заведенные, таская ящики, коробки, чехлы с одеждой и музыкальные инструменты.

— Гуляем, значит, — пробормотал Багрицкий, делая глоток мерзкой, кислой жижи, которую в ларьке по недоразумению назвали «кофе». — И даже с размахом.

Он видел, как в ворота въехал очередной фургон, на борту которого красовалась надпись «Императорский Кейтеринг. Вкусно как при дворе». Охранники на КПП даже не досмотрели машину толком — просто глянули в накладную и махнули рукой. Видимо, поток транспорта был таким плотным, что бдительность притупилась, или же у них был строгий приказ не задерживать доставку.