Мужчины от юных наследников родов с пушком на верхней губе до убеленных сединами мужей застыли, забыв о своих бокалах и спутницах. Их глаза расширились, в них читалась смесь изумления. Они смотрели на ее острые уши, украшенные тонкими золотыми нитями, на ее бледную, светящуюся изнутри кожу, на почти вульгарный разрез платья сверху, и еще один, открывающий ногу при каждом шаге. Для них она была экзотикой. Я видел, как у графа Шувалова дернулся кадык, когда он сглотнул, а молодой князь Оболенский едва не выронил монокль.

Женщины реагировали иначе. О, этот спектр эмоций был куда сложнее и опаснее.

Они смотрели на Шаю с холодной, оценивающей ненавистью, свойственной хищницам, на чью территорию забрел более сильный зверь. Они сканировали ее наряд, ища изъяны, прищуривались, оценивая ее украшения. Но как только их взгляд переходил на меня, в их глазах вспыхивала ядовитая смесь зависти и досады.

«Почему она? Почему он с ней? Неужели я хуже? Ведь он наследник, он богат, он вернулся…» — эти мысли витали в воздухе так отчетливо, что не нужно было быть менталистом, чтобы их услышать. Я буквально кожей чувствовал, как меня мысленно примеряют к себе, взвешивают, оценивают мои активы и перспективы, и тут же отбрасывают, понимая, что конкуренцию с эльфийкой им не выиграть, по крайней мере, сегодня.

Пауза затянулась. Она длилась, может, секунды три-четыре, но казалась вечностью.

Затем кто-то кашлянул. Где-то звякнула вилка о тарелку. Квартет в углу, сбившийся было с ритма, снова заиграл вальс.

Наваждение спало. Люди, вспомнив о приличиях, начали отворачиваться, возобновляя прерванные беседы, но то и дело я ловил на нас косые взгляды. Шепотки побежали по залу.

Мы двинулись вперед, рассекая толпу, которая расступалась перед нами, словно Черное море перед Моисеем.

— У людей всегда принято так откровенно пялиться на других? — тихо, одними губами спросила Шая. Она смотрела прямо перед собой, ее лицо оставалось бесстрастным, но я чувствовал, как напряглись мышцы ее руки под моей ладонью.

Я усмехнулся, кивнув кому-то из знакомых отца.

— Я думал, ты достаточно времени провела среди людей, работая в МВД, чтобы сделать определенные выводы о нашей природе. Мы любопытны, Шая. И мы падки на красоту. Особенно на ту, что нам недоступна.

— Я не люблю подобные сходки, — призналась она, и в ее голосе проскользнула нотка усталости. — А у эльфов, знаешь ли, если и смотрят, то не так откровенно. У нас ценится сдержанность. Взгляд не должен касаться души, если тебя не приглашали. А здесь у каждого можно понять его мысли, даже не прибегая к магии.