— Если я правильно понял со слов Лидии о случившемся, то у тебя истощение резерва, — перебил я ее. — Это не шутки, Алиса. Тебе нужно восстанавливаться. Медитировать, хорошо есть, спать и не дергаться лишний раз. И никаких, — я огляделся по сторонам, убеждаясь, что на балконе никого нет, — использований сил. Вообще. Понятно? Пока я не вернусь и не проверю твое состояние.

Она послушно закивала.

— Понятно, доктор Громов. Буду паинькой.

— И вообще, — я прищурился, разглядывая интерьер за их спинами. — Вы что, в моем доме тусите?

Они переглянулись и рассмеялись.

— Пока, Виктор! — хором крикнули они.

— Э! На вопрос про дом ответь… — начал я, но было поздно. Телефон погас, — Те, — закончил я.

Экран мигнул и погас. Связь прервалась.

— Вот же две задницы, — пробормотал я, убирая телефон в карман. Но на душе стало легче. Живы. Смеются. Значит, прорвемся.

Звуки музыки и голосов из зала на секунду стали громче, а затем снова приглушились — кто-то вышел наружу и плотно прикрыл за собой створку.

Я обернулся.

Напротив меня в паре шагов стоял мужчина. Невысокий, плотный, в дорогом, но немного мешковатом костюме. Круглое лицо, очки в золотой оправе, редеющие волосы, зачесанные назад. В руках он держал бокал с чем-то янтарным.

С виду — обычный гость. Один из десятков тех, кому я сегодня жал руку и улыбался.

Но от его вида мне стало не по себе.

Внутри шевельнулось что-то древнее, инстинктивное. Словно я увидел змею в траве.

— Чем могу помочь? — спросил я вежливо, но настороженно, глядя на него в упор.

Что-то от него исходило… Не запах, не звук. Вибрация. Холод. Что-то, что пробирало меня на ментальном уровне, заставляя волоски на руках встать дыбом.

Я машинально, даже не моргая, включил магическое зрение. Эта способность давалась мне все лучше с каждым днем, становясь второй натурой.

Мир посерел.

Я посмотрел на гостя.

Ничего подозрительного. Никаких черных аур, щупалец тьмы или рогов. Обычная психея. Светящийся кокон энергии.

Но…

Она была странной.

Его психея была больше обычного, словно перекачанная мышца или увеличенная печень.

— Виктор Андреевич, верно? — спросил он. Голос у него был немного блеющим, неуверенным. Он переминался с ноги на ногу, словно стеснялся.

— Ну, с утра был, — кивнул я, не выключая зрения. — А вы?..

— Александр Петрович Суходольский! — представился он, делая шаг ко мне и протягивая руку. — Барон.

Я помедлил долю секунды, но руку пожал. Ладонь у него была влажной и горячей. Слишком горячей.

Пожав руку, Александр Петрович тут же отдернул ее и сделал несколько мелких шажков в сторону, смещаясь к стене. Теперь он стоял так, что из зала, через стеклянные двери, его не было видно. Он скрылся в тени.