— Алиса, ты меня пугаешь, — сказала Лидия, подходя ближе. — Здесь никого нет. Это просто старый дом, ветер гуляет под кры…

И тут раздался звук.

Хрррр…

Это был не ветер. Это был влажный, булькающий хрип, словно кто-то пытался вдохнуть, но не мог.

Алиса замерла. Звук шел не от зеркала. Он был откуда-то из-за ее спины.

— Лидия? — позвала она, медленно поворачиваясь.

Луч фонарика скользнул по пыльному полу, по балкам перекрытия, и уперся в фигуру подруги.

Алиса вскрикнула и выронила телефон.

Аппарат ударился об пол, луч света метнулся по стене и замер, высвечивая кошмарную сцену.

Лидия висела в воздухе.

Ее ноги болтались в двадцати сантиметрах от грязных досок пола. Тело было выгнуто дугой, словно натянутая струна. Руки судорожно цеплялись за горло, словно пытаясь оторвать невидимую удавку.

* * *

Я замер, скрытый за вешалкой с твидовыми пальто. Мои пальцы, еще секунду назад державшие дорогую ткань, сжались в кулак.

Ситуация была до боли банальной и оттого еще более раздражающей.

У кассы, навалившись грудью на стойку и закрывая обзор, стоял мужчина в бесформенной куртке с глубоким капюшоном. Его поза выражала угрозу. Продавщица, та самая, что минуту назад расписывала мне прелести шотландской шерсти, стояла бледная, как манекен. Ее идеальная осанка исчезла, плечи сжались, а руки судорожно теребили лацкан пиджака.

— Денег нет, сударь… — лепетала она, и голос ее дрожал, срываясь на визг. — Выручки толком еще не было, мы только открылись… Покупателей не было…

— Не лги мне, сука, — прошипел грабитель. Его голос был сиплым, прокуренным. — Касса полная, я видел. Открывай, живо! Иначе добавлю тебе еще одну дырку в теле, кроме тех, что у тебя уже есть.

Я тяжело, но тихо вздохнул, прикрыв глаза.

Ну вот почему именно сейчас? Почему именно здесь, в храме стиля и спокойствия, именно сейчас должен был нарисоваться этот маргинал?

Первым порывом было ударить его магией. Парализовать нервный узел, остановить сердце на секунду, вырубить болевым шоком — вариантов масса. Я потянулся к своему внутреннему резервуару… и наткнулся на пустоту.

Там, где обычно плескалась энергия, сейчас было сухо, как в пустыне Гоби. Ночные посиделки с копаниями в голове Ворона и Волкова. Не спасал даже тот факт, что мне помогала Шая.

Максимум, на что я был способен сейчас — это легонько кольнуть его ментальной иголочкой. Укусить, как комар. Он даже не поморщится, а только разозлится сильнее. А злой идиот с ножом — это плохая новость для женщины.

Значит, придется работать по старинке. Физика вместо метафизики.

Я перехватил трость, которую все еще держал в руке. Тяжелое лакированное дерево, серебряный набалдашник-лев. Приятная тяжесть. Не рапира, конечно, но и не зубочистка.