Выдохнув, я скользнул между стеллажами, двигаясь бесшумно, как учил Рихтерович.

Женщина заметила меня. Ее глаза расширились, взгляд метнулся в мою сторону.

Я поднес палец к губам и сделал едва заметный жест ладонью: продолжай. Говори с ним. Отвлекай.

— Я… я сейчас… — пробормотала она, дрожащими пальцами тыкая в кнопки кассового аппарата, хотя ключ был вставлен и требовалось просто повернуть его. — Только не делайте глупостей… Я все отдам…

— Быстрее! — рявкнул грабитель, подаваясь вперед.

Я был уже близко. Три шага. Два.

Я выбрал точку удара — затылок чуть ниже основания черепа. Точно, резко, чтобы выключить свет, но не сломать шею.

Один шаг.

Я уже занес руку, готовясь опустить ладонь на шею ублюдка, как вдруг…

На полированной поверхности латунной лампы, стоявшей на стойке, мелькнуло мое отражение. Искаженное, вытянутое, но узнаваемое.

Грабитель заметил движение. Инстинкт уличной крысы сработал быстрее, чем мозг.

Он не стал оборачиваться полностью. Просто крутанулся на пятках, выбрасывая руку с ножом в слепом, широком замахе наотмашь.

Лезвие со свистом рассекло воздух там, где секунду назад была моя шея.

Я успел отшатнуться. Рефлексы фехтовальщика, вбитые в это тело годами тренировок и реанимированные Рихтеровичем, спасли мне жизнь.

Нож прошел в сантиметре от моего лица. Я даже почувствовал холодок стали и запах ржавчины.

О как. Нож, значит, а не ствол. Ну, это уже полегче, чем огнестрел. С этим можно поработать.

Я отскочил назад, разрывая дистанцию и вставая в стойку.

Грабитель развернулся ко мне лицом. Грязная куртка, глубокий капюшон, скрывающий глаза, и оскаленный рот с желтыми зубами. В руке он сжимал самодельную заточку — кусок напильника, заточенный до бритвенной остроты, с обмоткой из изоленты вместо рукояти.

— Ты еще кто такой, фрайер? — прохрипел он, перекидывая нож из руки в руку. — Жить надоело? Вали отсюда, пока кишки не выпустил!

— Я тебе предлагаю уйти отсюда подобру-поздорову, пока полиция не приехала. Марать о тебя руки у меня нет ни малейшего желания. И с зубочисткой своей аккуратнее будь, ненароком поранишься.

— Я тебе щас гланды вырежу, умник! — взревел он и бросился в атаку.

Удар был примитивным — прямой выпад в живот. Классика подворотни.

Я не стал блокировать, просто сделал шаг в сторону, пропуская лезвие мимо себя, и одновременно хлестнул тростью по его запястью.

ХРЯСЬ!

Дерево встретилось с костью. Звук был сухим и неприятным.

Грабитель взвыл, но нож не выронил — изолента на рукояти, видимо, прилипла к потной ладони.

Он крутанулся, пытаясь достать меня снизу, целясь в пах.