Но — не пошёл, решив напоследок отработать новую вариацию атакующих чар, схему которых построил на аргументе кровавой руки. Сама по себе та в нынешнем состоянии особой опасности для мало-мальски защищённого противника не представляла, вот и добавил свой доведённый едва ли не до совершенства ударный приказ, а заодно малую печать воздаяния.
Получилось нечто вроде змеи со множеством то ли присосок, то ли воронок-пастей, но цепу та уступала по всем статьям, поэтому перешёл от мощных замахов к хлёстким резким тычкам. Туда и сразу обратно! Туда и сюда!
Вскоре магическая плеть стала возникать на некотором удалении от меня буквально из воздуха, но я не был уверен, что помехой ей не станет обычный силовой щит, вот и добавил приказ отделения. Поначалу из этого ничего путного не получалось, но понемногу подобрал оптимальные скорость силовых потоков, интенсивность переходов от узла к узлу и расход энергии — перестал упускать атакующий аркан, начал подхватывать его и дёргать обратно.
Туда — вгрызаюсь и отравляю порчей, обратно — вырываю кусок плоти!
Так это должно было работать, ну а будет или нет — покажет время.
«Фиолет — беззубый», — вспомнилось под конец высказывание профессора Теневзора, и домой я отправился безмерно усталым и в некоторой степени даже разочарованным.
Дотянуть бы до преломления! Пройти бы его! Огранить аспект!
Но ничего наперёд загадывать не стал, пообедал и завалился спать.
Вечером предстоял вылет на наше первое дежурство на «Репейнике». Кто знает, когда теперь получится прикорнуть?
Глава 16
17–80
О картечницах отец Бедный не позабыл — более того, по собственному почину распорядился обустроить для них позиции по обоим бортам. Не могу сказать, будто это обстоятельство порадовало хоть кого-то кроме Кабана, а вот заявление священника о том, что охоту на приблудных духов с нас никто не снимал, лично меня откровенно огорчило.
Именно — меня и только меня, поскольку Вьюна и Кочана к ней не привлекали, Кабан и Дарьян заколачивали каждый вечер по червонцу на брата, а у Стремглава были какие-то свои обязательства перед епархией.
— Да меняться на дежурстве будем! — попытался утешить меня книжник. — Я со Стремглавом, ты с Тенебором. Четырёх человек в экипаже — за глаза!
Так и условились, но настроения мне сия договорённость никоим образом не улучшила. Хмурился до самого вокзала, перекатывая меж пальцев стальные шарики помеченных порчей пуль от крепостного ружья.
Неподалёку от запасных путей обнаружилась небольшая причальная площадка для летучих кораблей, там мы «Репейник» к земле и опустили. Рядом замерла яхта ничуть не больше нашей, но к вылету она совершенно точно не готовилась, на палубе скучал вахтенный матрос.