Впрочем, сразу опомнился, отбросил эмоции и углубился в чтение, но тут же постучали в дверь. Отпер — и прикреплённые к представительству школы ученики принялись наполнять ванну кипятком. Я едва вслух Ночемира крепким словцом не приложил: шутник нашёлся!
Когда с суетой наконец оказалось покончено, вернулся за стол и вновь погрузился в чтение. Глава оказалась не слишком велика, но была при этом до отказа нашпигована умными словесами и непонятными терминами, а ещё скорее носила обзорный характер, нежели раскрывала все детали взращивания зловредных чар для их последующего обуздания. Но даже так почерпнул из неё немало интересного о требованиях к сродству и взаимозаменяемости аспектов, важности безостановочной культивации проклятия и неспешности изменений, идущих вразрез с изначально заложенными в него приказами, путях обретения контроля для беспроблемного извлечения чар из жертвы.
Медленно, равномерно и безостановочно, а ещё — чем раньше, тем лучше.
И — крючки. И — ключи.
Это были основы основ, но одно я понял совершенно точно: само по себе развитие зловредных чар остановиться не могло, а сродство было способно лишь замедлить этот процесс, но не более того.
Божана не успела завершить формирование зловредных чар, мне же зафиксировать их конечную форму и в голову не пришло. И пусть помещённое в Лилию проклятие могло развиваться годы и даже десятилетия, но шансы на успешное обретение истинного облика и восстановление связи духа и тела эдакая червоточина снижала самым решительным образом. Если до того ещё испытывал сомнения в верности принятого решения, то тут колебаться перестал.
Заберу своё, избавлю Лилию от чужого.
Так будет правильно и даже справедливо. Самое меньшее — оправданно.
Глава 6
17–70
Работая с пособием, я не забывал поглядывать на часы и покинул комнату даже раньше нужного времени. Не боялся опоздать, просто ум начал заходить за разум. В итоге ещё примерно минут десять проторчал у лестницы, благо представительство школы особой многолюдностью не отличалось. Ну а потом из подвала в сопровождении Ночемира поднялась Лилия, и я показал боярышне обложку книги с золотым тиснением названия.
— Обсудим? — спросил, пытаясь не скривиться от ощущения сосущей пустоты внутри.
Ассистент профессора Чернояра нахмурился.
— Брат Серый…
Аспирант ошибочно счёл, будто мои слова адресованы ему, но Лилия всё поняла верно и отрезала:
— Нам нечего обсуждать!
— Взращивание можно и продолжить, — улыбнулся я. — У кого остались ключи, а?
Отношения с тёткой у боярышни были хуже некуда, и она остановилась, уточнила: