Всю эту седмицу мы трясли Пристань, поехали туда и сейчас. Каким образом отец Бедный выбирает пакгаузы для проверки, никто не знал, но без улова не оставались ещё ни разу, а вот сегодня хозяин встретил нас со столь издевательским радушием, что сразу стало ясно: вытянули пустышку.
В итоге чуть ли не под каждый камень заглянули, выборочно товар со складскими описями и копиями таможенных деклараций сверили, но — всё чисто. Отец Бедный с купчишкой чаи распивал, ну а мы до самых сумерек под смешки работяг пытались отыскать хоть какое-нибудь нарушение. Всё тщетно!
— Видишь! — пихнул Кочан в бок покинувшего контору Дарьяна. — Не одни мы в седмень работу работаем!
— Отстань уже! — только и ругнулся в ответ книжник.
— А вот тоже странно! — задумчиво пробормотал Вьюн, закурил и пыхнул дымом. — На других складах народу куда меньше было, а сегодня ещё и выходной. С чего бы купчишке зазря людям деньги платить?
— А это и не грузчики, — поскрёб затылок Кабан. — Они на задворках что-то строят, только ухватки шибко странные. И говорок непонятный — вроде по-нашему промеж собой толкуют, а ничегошеньки не разобрать.
Я мысленно попенял себе за то, что совсем перестал принимать в расчёт простецов, и только тут пригляделся к местным работягам.
— И нары на складе, — добавил Стремглав. — Похоже, тут они и ночуют.
— А это не каторжане, часом? — предположил Вьюн, и да — именно что каторжанами большая часть здешних работников и оказалась.
Беглых среди них не нашлось, а купец в ответ на наши расспросы заявил, что имеет право нанимать кого угодно, поэтому отцу Бедному только и осталось, что развести руками и откланяться. Но на карандаш он этого ушлого типа определённо взял, равно как и людей местного пристава, а может, и того самого. По крайней мере, забираясь в экипаж, он зло проворчал:
— Совсем мышей не ловят!
Но лишь этим бурчанием дело и ограничилось, убрались восвояси несолоно хлебавши. Впрочем — не восвояси: только выехали за одни ворота и сразу въехали в соседние. Прежде мы таких фортелей не выкидывали, и я заподозрил, что всему виной дурное настроение священника, но в любом случае деваться было некуда, выгрузились, огляделись.
Ни хозяин, ни управляющий показываться на глаза не спешили, а кладовщик бестолково хлопал глазами да мотал головой. Отпереть склад он отказался под предлогом отсутствия ключей, а когда Дарьян и Кабан привели из конторы сомнительной наружности приказчика, не сумел ничем помочь и тот.
— Всё у хозяина! — заявил на голубом глазу. — Ключи, складские книги, всё! Седмень же!