Не вышло! Полетели вдогонку колючие стальные искры!
Моё порченое пламя для полудюжины ударных арканов помехой стать не могло, и я спешно подпитал его, перекрутил и уплотнил приказами стабилизации и отторжения — вокруг будто отравленный кисель растёкся!
Рвануло одно атакующее заклинание, а миг спустя уже куда ближе разлетелось смертоносными осколками другое, пришлось перехватывать остальные своей волей. Умудрился смять их и разрушить начинявшую заряды магию, остановить — не сумел.
Вскинул уцелевшее крыло, и — удар! Первый из стальных комков легко прошил фиолетовую перепонку, угодил в плечо и унёсся дальше, оставив рваную рану в пробитой насквозь руке. Боль ошеломила, я споткнулся и начал падать, тогда подоспели и другие: удар! удар! удар!
И если последний шибанул уже в стену, за которую я рухнул, не удержавшись на ногах, то два других угодили в грудь и засели в мускулатуре магической брони — вот и прилёг отдохнуть под хруст перебитых рёбер, скрежеща зубами и пытаясь остаться в сознании.
Вроде бы оно и к лучшему, что за обвалившейся стенкой от соперника очутился, только чёрта с два! Паук же!
Стальная тварь вновь прыгнула, но прямо в прыжке взорвалась и разлетелась раскалёнными докрасна и даже оплавленными обломками, а в аспиранта ударили сразу три огненных луча. Ко всему прочему буркала Кочана закружились в попытке взять цель в сплетённую из пламенных взоров клетку, но один тут же лопнул, а дальше я смотреть не стал и побрёл-полетел через охваченный пожаром склад, точнее — оставшиеся от него развалины.
Небесной силы оставались сущие крохи, и ещё приходилось зажимать рану, но не сгорел, продрался через пламя. На задворках вновь сверкнуло, и сразу гулко хлопнуло, нагнали колючие магические возмущения, а затем всё стихло.
— Пошли! Пошли! Пошли! — Дарьян отправил туда Кабана и Стремглава, сам замедлился рядом со мной и спросил: — Потерпишь?
— Нет, блин! — взвыл я, корчась на земле.
— Иди! — отпустил книжника возникший в снесённых воротах отец Бедный. — Я о нём позабочусь!
Начало наваливаться беспамятство, броня потекла и стала развеиваться — меня скрутило пуще прежнего, но слова священника не разошлись с делом, и он пустил в ход лечебное зелье.
— Жить будешь, — заявил после этого наш работодатель, — и даже на высшее восстановление тратиться не придётся.
С мерзким хрустом начали возвращаться на место и срастаться фрагменты раздробленного колена, я поплыл, но оно и к лучшему — так и так сомлел бы, когда дело дошло до сквозной дыры в плече и сломанных рёбер.
— Повезло ещё, что аркан насквозь прошёл, не взорвавшись, — между делом отметил отец Бедный. — Нашинковало бы осколками!