Я слушал Гольдштейна и чувствовал, что внутри меня нарастает странное чувство. С одной стороны, нельзя вот просто так взять и убить в глобальной катастрофе пару миллиардов человек. С другой — если Гольдштейн прав, это жертвоприношение открывает невообразимые перспективы.

Здравомыслов, как и я, так же был заметно ошарашен услышанным. До этого момента мы ведь с ним существовали в мировоззрении, где межгалактическая империя людей просто невозможна — это было уделом ненаучной фантастики, космооперы. Любая попытка звездной экспансии неизбежно упирается в два фундаментальных ограничения — время и радиацию. Конечная скорость света делает управление удаленными провинциями невозможным, а глубокий космос остается средой, смертельно опасной для человека и техники — обжитая база на Луне сейчас реальный максимум для космической экспансии человечества.

Была реальным максимумом, потому что концепция использования возможностей миров-отражений снимала оба ограничения. Здравомыслов — потерявший память после моих действий в Золотом городе, только сейчас узнавал от Гольдштейна, что после акта Саботажа они получили полный доступ к Нексусу. И свое обращение о начале справедливой игры именно отсюда записывали, отсюда и телепортировались поочередно ко мне с подсказками и указаниями.

Параллельно изучая открывшиеся возможности, творцы-основатели вдруг осознали, что вместе с ограничением правил оказались в роли папуасов, которые винтовку используют как весло, а микроскоп как молоток для открытия кокосов. В ходе мгновенных перемещений по мирам-отражениям основателям стало понятно, что с помощью энергетического контура Земли можно перемещаться между точками пространства игнорируя время, и при создании определенных условий выплеска энергии пространство сформированного отражения является аналогом варпа — особой среды, внутри которой привычные величины теряют значение.

Мощность и заполняемость энергетической сферы зависели от количества населения Земли, а вот возможности перемещений оказались никак не ограничены, и Гольдштейн прямо сейчас доказывал Здравомыслову с помощью расчетов, что согласно их совместным изысканиям можно войти в варп-контур у Земли и выйти в любой точке Вселенной.

— Мы не только можем добраться куда угодно, у нас с тобой есть семь миров-шаблонов, в которых мы можем создавать самые разные существа, экипировку и механизмы для экспансии. Это неограниченный материал для репликации, Петр! — истово объяснял Гольдштейн, только что взяв за плечи Здравомыслова. — Мы больше не ограничены ничем, вообще ничем! Ты это понимаешь⁈