Плавно тяну ручку. Снова набор, выполняем горку. Самолёт уже вертикально. Скорость в верхней точке 390 км/ч. «Ложимся» на спину, отмечаю для себя высоту в верхней точке. Расчётные 3000 на высотомере выдержаны.

— Бочка, — комментирую я очередной манёвр, но говорить непросто.

— Давай на вираж. Вибрация отсутствует, — отвечает Николай, тяжело вздохнув.

Ещё минута активной работы, и можно заканчивать. Запрашиваю снижение до 1000 метров.

Корабль уже недалеко. Каждый полёт над морем — это большое количество потерянной воды. А её на корабле много не бывает.

В уме представляю, как дождусь возможности принять душ. Если не успеть к открытию промывочной, то опять останется использовать мизерную дозу воды для ополаскивания из умывальника.

— 321й, вышли на посадочный. Дальность 4, — информирует меня группа руководства полётами.

— Снижаюсь.

Корабль всё ближе и ближе. Предвкушаю удар об палубу, резкое торможение и будущий завтрак.

— Шасси, механизация, гак, притяг выполнил, — докладываю я.

Перед полётом поесть не успел, но наши товарищи должны были замолвить слово на камбузе, чтобы оставить пару порций.

Но тут все мысли о вкусной еде улетучились. Перед носом пронеслись два «Хорнета», пройдя практически над кормой.

Самолёт будто потерял равновесие. Резкое снижение перед кормой.

В последний момент успел вытянуть его и пронёсся над палубой с проходом.

— Откуда выскочили? — разозлился Коля.

— Справа. Практически надстройку облетели, заразы, — ответил я.

Разворот в сторону нарушителей, но их уже нет. Вижу только, как над водой идёт пара Ф/А-18.

— Серёга, это вызов. Ты как хочешь, но я в следующем полёте отыграюсь, — сказал Морозов.

После посадки аппетит пропал. Пощёчиной от американцев назвать данный эпизод противостояния можно с натяжкой. На палубе, как только закончили разговор с инженерами, к нам подошли Олег с Витей, которые уже переоделись в обычную гражданку.

— Не испугался, Николя? — улыбнулся Печка.

— Нормально. Так! Поднасрали и свалили.

Пока расписывался в журналах, в голове пытался соорудить хоть какой-то план по демонстрации флага. Как только это сделать, если американцы со всех сторон? Всё видят и знают. Такое ощущение, что каждый участок моря они облетали!

По пути в каюту, меня окликнул Бурченко, подозвав к себе.

— Чего ему надо? — буркнул Николай, когда я прошёл мимо него.

— Как раз иду узнать.

— Секретики! Не забывай, Серый. Мы для тебя свои, а не он, — шепнул Коля.

— Ты не прав. На этом корабле все свои. И каждый будет рваться тебя спасать, если потребуется.

— Ага! Я на такие жертвы не пойду, — ответил Морозов и скрылся за поворотом нашего схода.