— Сейчас цепанёт! — громко говорит Коля.

Пилот «Хорнета» пикирует вниз и у самой воды выводит самолёт. Рисковал сильно!

Такой опасный манёвр не избавляет американца от нашего преследования. Теперь он задирает нос и пробует управляемую бочку. И это на 1000 метров в море!

— Отстрел! — произнёс я, наблюдая яркие вспышки ловушек, выпущенные американцем.

Успеваю отклонить ручку на себя и затормозиться, набрав пару сотен метров. Вспышки остались под нами. Тут же смотрю на параметры двигателей. Если эти штуки попадут в воздухозаборники, будет печально. На малой высоте совсем грустно! Можно и не успеть прыгнуть.

В кресло вжимает всё сильнее с каждым таким углом атаки.

— Проскочили. Он уже справа, — сказал Николай, когда я увидел в нескольких километрах огни из сопел двигателей «Хорнета».

Ручку сначала вправо, а потом выхожу под ракурсом к нему. Рычаг управления двигателями на упор полный форсаж, и устремляясь за «Хорнетом».

Он пытается уйти на скорости, но ошибается с направлением выхода из разворота. В итоге, чуть было не встал на встречный курс со мной.

Разворот в его сторону и начинаю прижимать его к воде. Но не жмётся. Умело отворачивает в нашу сторону и ныряет под нас.

— Перекладка влево, — проговариваю я, а самолёт, выжимая все манёвренные характеристики, опять накрывает противника.

Снова слева от Ф/А-18. Он чуть ниже меня, но продолжает пытаться уйти. Высота 2000 метров, а у американца и того ниже. Слышу в эфире, как Белевский уже закончил со своим оппонентом и уходит на базу Мисурате.

Вижу, что и мой оппонент устал. Маневрирует всё медленнее. Представляю, как у него там в кабине шалят нервы. Почти десять минут непрерывной сирены предупреждения об обнаружении сильно могут на психику повлиять.

— 321й, задание прекратить. Посадку по заданию в Мисурате.

Есть соблазн продолжить, но приказы нужно выполнять.

— Понял. Выполняем. Оружие выключено, — доложил я и отвернул в сторону берега.

«Хорнет» мгновенно исчез из поля зрения. Больше вступать в бой он не захотел.

— Набор 4500, связь с Мисурате-контроль, — передал меня под управление диспетчеров этой авиабазы оператор.

— Понял. Спасибо за управление, — поблагодарил я.

Можно выдохнуть. Тело неожиданно почувствовало такое расслабление, что я чуть было не накренил самолёт.

— Родин, ты и устал? — посмеялся Морозов.

— А ты попробуй так погонять. Вспотел и успел высохнуть несколько раз за время полёта.

— Так на то она и «собачья свалка», — ответил Николай.

Не люблю я это название ближнего воздушного боя, которое используют американцы. Однако, сейчас оно действительно подходило под описание нашего полёта.