Наш Ка-27 коснулся взлётной палубы уже на закате дня. Соосные винты начали останавливаться, а мы выходить из грузовой кабины.

На палубе заканчивали погрузку двух МиГ-29К на подъёмник. Техники, обслуживающие Су-27К, занимались швартовкой. Водитель тягача размахивал руками, возмущаясь скоростью крепления водила к самолёту. Спешит закончить лётную смену как можно быстрее.

Личный состав обслуживающий аэрофинишёры, проверяет их целостность перед уборкой. Несколько лётчиков авиагруппы, которые задержались после вылетов, приветливо машут и приглашают на вечерние посиделки в кают-кампанию.

Я поднял глаза на флаг Военно-морского флота СССР, развивающийся на гафеле. Каждый раз, когда его вижу, гордость берёт за страну.

— Надо предложить сделать вертолёты побольше, — кряхтел Олег, выйдя на палубу из Ка-27 позади меня.

— Просто ты слишком здоровый для такой грузовой кабины, — похлопал его по спине Тутонин, который был гораздо меньше габаритами Печки.

— Перекачался, брат, — продолжил подшучивать над Олегом Саня Белевский, закидывая на плечо сумку.

— Кто ещё что скажет? — возмутился Печка, разводя руками в стороны, будто приглашая нас на разборку.

— Ну правда! На тебе скоро комбинезон сходиться не будет, — ответил я и пошёл в сторону надстройки.

— Зато у меня пресс под рубашкой гладить можно, — крикнул он мне вдогонку.

Морозов тоже не прошёл мимо возможности сумничать. Правда сделал это не при Печке, а догнав меня рядом с площадками для стоянки самолётов.

— Гибон перекаченный, — прошептал он.

Не вышло, пока у этих двоих помириться. Как по мне, не дерутся и хорошо. Задачи выполняются, испытания проводятся. Только до какого времени наша группа будет действовать в условиях строжайших «непоняток» и секретов, одному Бурченко известно.

Андрей Викторович нашёл меня спустя два часа в каюте, когда я лёжа на шкомке перечитывал письмо от Веры.

— Пройдёмте со мной, Сергей Сергеевич, — сказал он, заглянув к нам.

— Далеко? — спросил я.

— Нет, но надолго, — усмехнулся Бурченко.

Как и подобает законам всех военных жанров, вечерние посиделки в кают-компании теперь пройдут мимо меня. Пока надевал кроссовки, Морозов сел на шкомку, готовясь что-то спросить. Однако не торопился этого делать, наблюдая, как я завязывал свои «Ромики».

— Совещание? — спросил Николай.

— Наверняка.

— Слышал, что генерал в Ливии нами недоволен?

— Признаюсь, мне редко попадаются довольные генералы, — улыбнулся я.

— Ты не переживай. Всё мы делаем правильно. У Белевского и Вити приказ. У нас троих — задача. Все мы люди служивые.

Морозов говорил как-то уж обречённо. Будто ждёт чего-то неизбежно плохого. Я посмотрел на него и увидел человека, отправляющегося в последний бой. Он провёл рукой по волосам и продолжил.