На Московское руководство намекает Бурченко. Им ничего не предъявишь в данной ситуации. Слишком они далеко.

— А командование эскадры и корабля в частности?

— В наши дела они не вовлечены. Для них это были плановые полёты. Вас даже не видели на индикаторах. Только постоянные помехи, — тихо сказал Бурченко, доставая очередную сигарету.

— Значит, хорошо у нас комплекс работал. Мы его в список испытаний включили чуть ли не последним, — подметил я.

— Успешно опробовали изделие. Так держать!

На пути в каюту меня перехватил Ребров. Лицо у него было красное, скулы тряслись и дышал он, как бык в брачный период. Ему нужно было со мной что-то обсудить, да только всё не получалось. Каждого проходящего мимо нас матроса или мичмана, он удостаивал искромётной фразой.

Вот и попался ему один из старших матросов.

— Где ботинки? Зашей, значит, раз порвались. Руки покажи, откуда растут? — спросил он у невысокого старшего матроса, пробегавшего мимо нас в тапках.

— Вот… тут начало, — показал на плечи Реброва старший матрос.

— Это у меня отсюда руки начинаются. А у тебя из другого места, раз ничего сделать не можешь! Из какого растут, показывать не хочу, боюсь оказаться правым. Бегом на свой сход!

— Есть, товарищ капитан перв…

— Это ты будешь у себя на флоте меня так называть. Полковник я для тебя. Быстро убежал!

Старший матрос исчез, сверкая голыми пятками. А я внимательно посмотрел на Гелия Вольфрамовича.

Начинаю думать, что зря на моего бывшего училищного комэску такой груз взвалил. Ещё и намекал большому начальству на его кандидатуру командира.

Схуднул Ребров знатно, пока полком командует. И нервы уже на пределе.

— Чувствую, что у вас неприязнь ко всему флотскому, — предположил я.

— Ещё какая! Это у тебя только полёты здесь и беседы у Бурченко. А мне с моряками работать. Порой сил не хватает с ними спорить. Вон, на крайней смене, заходим на посадку с одним из молодых лётчиков. Дальность 2 километра, а они давай курс менять. Мол, у них по плану манёвр, и их не волнует, что у меня керосина мало.

— Такое случается, но вы же не про это хотели поговорить.

— Да. Ветров и Борзов — любимцы твои, помнишь? — спросил Вольфрамович.

— А чего это любимцы? Неплохие они ребята на отборе были. Летал я с ними в Крыму. Допустились быстро.

— На этом их стремительное восхождение к успеху и закончилось. Эти два «пернатых» брата только по одной посадке на палубу в Средиземке. Надо исправить, а то они одни остались с таким малым послужным списком. Слетаешь с ними?

Хотелось мне уточнить, почему никто из авиагруппы не сделает это. Но занятость остальных мне очевидна. Плюс, есть мысль, что сложности имеются у лётчиков авиагруппы в подготовке двух этих друзей.