Продолжает меня удивлять морскими мудростями Витя.

— Ладно. Будем считать, что задача выполнена. Хотя, так оно и есть. Работу мы с Морозовым сделали. Все живы и здоровы.

— Кроме Николя. Чего-то его не видно, — посмеялся Олег.

— Ему нужно было отойти. Может, у него морская болезнь? — предположил я, и Печка громко засмеялся.

— Звёздная у него болезнь. Он однозначно хотел на твоём месте оказаться. Тебе удалось и задачу выполнить, и лицо сохранить после встречи с «Хорнетами». Ну-ка, Вить, что у нас там есть во флотских поговорках на этот счёт?

Тутонин задумался. Он быстро перебирал в голове известные ему фразы. Сколько же он их знает?

— Не очень в тему, но касаемо наших дел. Боишься бурь и риска — не подходи к морю близко.

Несколько минут спустя, мы уже сидели в классе. Морозов тоже успел приготовиться к разбору. А пока, очень громко с подчинёнными разговаривал Ребров. В свойственной ему одному манере. Настолько он торопился на разбор полётов, что забыл перчатки снять и подшлемник.

— Ты чего орал? Я чуть из кабинета на свежий воздух не вышел, когда ты заорал. Кто тебя там укусил? — опрашивал Вольфрамович одного из молодых лётчиков.

— На взлёте думал, что двигатель встал.

— Это я чуть в кабине на ноги не встал. И у Автандиловича чуть волосы через шлем не встали. Зачем так орать?

Из разбора полётов было понятно, что первая лётная смена прошла не совсем гладко. Я посмотрел на двух парней, которые мне запомнились во время отбора.

Паша Ветров и Гера Борзов сидели рядом друг с другом. И если первый выглядел уверенным, то второй был подавлен. У него-то что не так пошло?

— А теперь о главном. Борзов, ты где там? — позвал Геру Ребров.

Молодой парень встал, поправляя лётный комбинезон. Что ж такого могло произойти?

— Теперь слушайте все сюда. Вот этот малец не испугался. Да, его погоняли эти выпердыши дяди Сэма. Не его вина, в том, что мы только в стадии становления. Спорить тут бесполезно. Присаживайся.

Олег шепнул мне, что Борзов сел с аварийным остатком. Его настолько загоняли американцы, что он не смог даже к кораблю прорваться.

— Четыре или пять «Хорнетов» его зажали.

— А где его ведущий был? — спросил я.

— Один был. Тренировочный полёт выполнял. Вот они его и оттеснили. Караулили, заразы.

В классе воцарилась тишина. Слышно было только, как тяжело дышит Ребров. Он сорвал с себя подшлемник и бросил в сторону.

— Командир, дай сказать, — встал из-за стола Апакидзе и Вольфрамович кивнул.

— Давай, Автандилович.

— Молодёжь, понимаю всё прекрасно, что мы в меньшинстве. Слышал в эфире, как они кричали: «Добро пожаловать!» или «У себя дома мы вам рады». Я вам так скажу: — Не забывайте, кто вы. С этого дня, чтобы ни про какие заходы в хвост я не слышал. Действовать жёстко, но не жестоко. Пускай не думают, что здесь их внутренние воды. Предлагаю закончить, командир.