— Остынь, мальчик. У нас тут тоже жёны рожают, — сказал второй, тоже не самого спортивного телосложения с бородой.

— Мужики. Понятно, что у вас нервы и всё такое, но мы в больнице находимся. Потерпите как-нибудь или выйдите на улицу, если совсем невмоготу. Сигареты затушили… — вступил в спор я, но за спиной послышались шаги.

Из дверей отделения вышел в белом халате рослый мужчина, похожий на армянина, достав папиросу. У дверей его догнала миниатюрная медсестра.

— Георгий Бакратович, Селезнева родила девочку только что, а вот Грачева орет как ненормальная, раскрытия нет, может, поставим ей капельницу, обезболим? Жалко ведь девчонку, пусть отдохнет немного. Карапет Павлович…

— Знаю, Машуля. На счет Грачевой, подойди к Чижовои, пусть вначале осмотрит роженицу, — сказал врач, подписывая какие-то бумаги.

— Девочку? — переспросил один из мужиков с бородой. — Селезнева моя жена.

— О, ну поздравляем вас папаша. Да, девочка. Вес 3200, рост 51 см. Здоровенькая, красивая, вся в родителей. С вашей женой тоже все хорошо, скоро переведем в палату.

— Спасибо! Эх… папкой стал, представляете, — едва сдерживая слезы, сказал мужик, пытаясь совладать с накатившими эмоциями. — Так-то я мальчика хотел, но девочка тоже хорошо.

В ночной тишине раздался душераздирающий крик женщины. Да такой долгий и сопровождающийся кучей проклятий, что мы с Артемом прифигели. Из услышанного, можно сделать вывод, что предположительно Грачева, винила во всем отца ребенка, который обрек ее на мучения.

— Палыч, ну ты где? — крикнул Георгий Бакратович в коридор.

Сотрудники больницы вели себя так, будто не слышали криков. Я же был напряжен и искренне переживал за девушку. За что на их долю столько мучений выпадает? По побледневшему лицу и выпученным глазам Тёмыча, было видно, что он тоже переживает. Правда скорее всего за мужа Грачевой, который курил уже третью сигарету подряд.

— Бакратыч, как я тебе сейчас хочу ответить в рифму, — донёсся до нас ответ. — Ща, подойду.

— Так, мужики огонёк будет? — спросил Георгий Бакратович, и тут же получил от толстого коробок спичек.

— Вон, Бакратыч, новенькие. Первый раз рожаете? — спросил у нас бородатый.

— Ага, — ошарашено ответили мы.

— Подскажите, а как нам к Кузнецовой пройти? Она в отдельной палате лежит. Мы договаривались, — сказал я, вынимая из пакета небольшую бутылку коньяка «Аркадия».

— Одесский. Тоже неплохо. Проходите, палату там спросите, — сказал Бакратович, взяв «чекушку» и прикуривая папиросу.

О, а всё оказалось проще некуда. Медленно зайдя в отделение, мы тут же столкнулись с медсестрой, которая успокаивала беременную девушку, сгибающуюся от боли.