Экзаменационный полёт был мной выполнен с оценкой «отлично», хотя и не без замечаний. Полковник Михайлов был сдержан на похвалы в мой адрес, но когда чувствуешь, что у тебя самого получилось хорошо отлетать, лишние овации, ни к чему.

— Курсант Родин, ваша оценка «отлично». Поздравляю с окончанием обучения на Л-29. Возможно, пересечёмся уже на следующем вашем типе. Удачи, сынок, — сказал Владимир Сергеевич, расписался в моей лётной книжке и пожал мне руку.

— Товарищ генерал… виноват, товарищ полковник…

— Не торопись! Я, конечно, не против быть генералом, но пока рано, — улыбнулся Михайлов. — Чего хотел?

— Как думаете, вы сможете отстоять училище, если его… вдруг решат закрыть? — спросил я.

— Родин, ты чего? Зачем училище закрывать? У нас старейшее после Качи учебное лётное заведение. О таком даже не думай, — похлопал он меня по плечу. — Из-за инцидентов и аварий, никого закрывать не будут. Ты поэтому спросил?

— Да, — соврал я, зная будущую судьбу нашего училища. — Просто так большие начальники не приезжали бы.

— Да забудь ты про них. Не приедут уже, — отмахнулся Владимир Сергеевич, снимая фуражку. — Это моё родное училище. За него я всегда буду стоять горой. Но там наверху и без меня найдутся люди, способные его отстоять.

Так же, как и вчера, он удалялся от меня. В его слова хотелось верить и верилось. Но будущее я уже знаю.

Михайлов до конца будет отстаивать Белогорское училище, даже будучи военным пенсионером. Честь ему и хвала за это. Однако, этого будет недостаточно, чтобы сохранить учебное заведение.

В сентябре 2011 года на том самом плацу, где когда-то и Владимир Сергеевич сам стоял в строю курсантов, произойдёт прощание с боевым знаменем. Все будут ждать его выступления, но он так и не появится перед строем. Ему будет тяжело видеть эти «похороны» училища, которое он пытался сохранить до последнего дня.

И вот, когда уже все мероприятия, предусмотренные этим ритуалом закончатся, а начальник училища будет готов дать команду на прохождение торжественным маршем, генерал армии в отставке, Герой России Михайлов появится перед строем курсантов и скажет своё слово. Кто знает, насколько тяжело ему было в тот момент.

А вот кому совсем не тяжело, так это нашему Валентиновичу, который… пропал. Не попадался нам на глаза и Костян. Полёты уже закончились, а его всё не видно. Естественно, событие с отсутствием Бардина заняло большую часть вечернего выступления комэски Реброва.

— Кто видел товарища Бардина? Признавайтесь и тогда я вас угандошу не сильно. Остальные пойдут у меня копать, пока этот весельчак не появится в моём кабинете.