— Поддерживаю, — хлопнул по плечу Барсова Паша, и мы с ним вышли в коридор, взяв каждый свой шлем.

— Ну, я… так, к слову сказал, — поспешил исправиться Марик.

Пройдя мимо класса, мы услышали и вызов из динамика громкоговорящей связи. Через открытую дверь я заметил, как к столу побежал Савельевич.

— Внимание, майор Гусько, на КП! 206й, 207й и 208й — готовность номер один.

Похоже, наш вылет уже не отобьют, и Марик зря только надеялся на окончание рабочего дня.

— Выдвигаюсь! — сказал в тангенту Савелич, взял со стола планшет и пошёл на выход.

Пока идём к самолётам, проверяем частоты каналов управления, позывные авианаводчика и поисково-спасательного экипажа.

И уже через 10 минут мы заняли места в кабинах и готовы запускаться. Ветер усиливался, и пыль стала забиваться в каждую щель. Спасал только закрытый фонарь кабины.

Техники отогнали свои тележки, на которых они подвезли к самолёту бомбы ФАБ-500ШЛ, которые мы будем сейчас применять впервые за время нахождения в Афганистане. Не особо любят эти бомбы лётчики, поскольку приходится сбрасывать их только с горизонтального полёта и с не самой большой высоты. Чем ниже, тем опаснее противодействие ПВО.

Запустились, выполнили в очередной раз проверки оборудования и начали руление. Тут-то и началось.

Посмотрев по сторонам, я не обнаружил рядом большинство самолётов на стоянке, а также скрылись от меня и вертолёты. Сплошная стена пыли, высотой в сотню метров, застилала весь обзор. Видимость была не более 500–600 метров. Первая пара Гусько и Барсов вырулила влево и через несколько секунд пропала из виду. А над головой всё же, виднелось голубое небо, пробивавшееся сквозь верхний край пылевой завесы.

— 204й, я 208й, а где полоса? — задал такой странный, но вполне логичный вопрос Марик.

— 207й, рули за мной на минимальной скорости. Сейчас появится, — ответил ему Гусько.

— Выруливаем, 206й, — дал мне команду Паша. — Не торопись, а то я не вижу впереди ничего.

Так мы медленно, иногда останавливаясь, но подрулили к полосе. Гусько дал команду взлетать по одному и от самого торца полосы, чтобы иметь больший запас для разбега.

— Окаб, 204й, на полосе видимость 600. Много пыли. К взлёту готов.

— 204й, группе взлёт разрешил.

Не видел я, как разгонялся Гусько. Даже форсаж в такой пылевой завесе не высмотрел.

Очередь дошла и для Менделя, который начал включать форсаж чуть ли не на самой рулёжке. Взлетать нужно быстрее, чтобы не растягиваться по всему Афганистану и не собираться потом где-то над горами.

Я вырулил на полосу, проконтролировал все параметры, обороты вывел на максимал и… включение форсажа.