История уготовит маршалу грустный конец. Он покончит жизнь самоубийством после провала Путча в 1991 году. Но в этом деле очень много тайн, насколько я помню. На его могиле будут высечены очень лаконичные и правильные слова, которые его характеризовали — коммунист, патриот, солдат.
— Я бы хотел, чтобы все слышали это из уст начальства, а не строили догадки, почему через несколько дней ваша эскадрилья покинет Баграм, — тихо сказал Ахромеев, поворачиваясь к Хрекову. — Вам здесь делать нечего.
Шептания пошли по всему классу. Такая новость не каждый день прилетает. Похоже, что наши злоключения надоели командованию.
Глава 21
Представляю, что сейчас в голове каждого из сидящих в классе. Какая бы причина ни была, если слова Ахромеева означают наше убытие в Осмон, то в этом есть большие плюсы.
Каждый из лётчиков исполнял свой долг здесь достойно. Многих дома ждут семьи, и никто из нас е откажется от убытия в Союз. Я мимолётом взглянул на Томина, сидящего чуть в стороне от меня.
На его лице читалось умиротворение. Он сделал всё, для того чтобы полк вернулся домой. Ещё предстоит перелёт, но основная работа сделана.
Что касается меня, то я почувствовал облегчение. С этой войны я вернусь живой, если в крайние дни не найду приключений на пятую точку. И с Ольгой можно будет решить все наши вопросы. Я начинаю подозревать, что этот военно-полевой роман подошёл к концу. Но причину его окончания я узнать у Вещевой должен. Она-то должна её знать.
— Вы, Андрей Константинович, возглавите авиацию 40й армии. В курсе своего назначения? — спросил Ахромеев, пройдя вдоль доски и считав с неё информацию от штурмана на сегодняшние вылеты дежурного звена.
— Так точно, Сергей Фёдорович. Но у меня вопрос.
— Спрашивай, генерал, — спокойно сказал маршал и сел за центральный стол. Окинув внимательным взглядом присутствующих, он налил себе стакан воды.
Андрей Константинович, судя по всему, удивлён не меньше нас. Маршал только что обрисовал ему безрадостную перспективу остаться в Афганистане на неопределённое время. Конечно, генерал не рад такому развитию событий. Особенно в свете того, что он грозился и нам командировку продлить.
— Я правильно понимаю, что весь личный состав 236го полка, размещённый в Баграме, убывает в место постоянной дислокации в Осмон? — задал вопрос Хреков.
Маршал, пивший в это время, подавился глотком воды и шумно закашлял.
— В какое место? Какой дислокации, Константиныч? — удивился Ахромеев, прочистив горло и прищурив слегка глаза.
Настроение у личного состава в классе резко упало без надежд на подъём, словно рубль в Чёрный вторник. Я быстро попробовал вспомнить первоначальные слова маршала. В них и слова не было об отправке домой.