— Волга, 12102й, меня облучают сзади. Как приняли? — тревожным голосом запросил командир Ан-12.
Я ввёл самолёт в разворот и посмотрел под собой. Транспортник шёл на посадку, выписывая змейку. Пытается сорвать захват.
— 301й, разворот на курс 80. До цели 60 километров! — пытался развернуть МиГ-23е офицер боевого управления.
— Живее, 301й! — этот голос уже принадлежал Хрекову.
Тварь такая! Сам же дал команду выводить самолёты, а прикрытие не обеспечил.
— 207й, прикрой, — сказал я и, переворотом пошёл вниз.
— 208й, отставить! Не успеешь.
Чего тут успевать? Мне снизиться несколько секунд. Если даже Ан-12 сейчас атакует «Сокол» у него дальность пуска в заднюю полусферу не более 10.
— 12102й, засёк пуск.
Я уже почти вышел в хвост нашему транспортнику, когда прозвучала эта информация в эфир. Где ракета? Почему ловушки не отстреливает винтовой самолёт?
— Ай, блин! — крикнул я и включил форсаж, чтобы выйти справа от Ан-12 как можно быстрее. Тут же включаю отстрел ловушек.
— 208й, справа! Справа! — раздался крик у меня в наушниках.
Верчу головой. Не успеваю ничего увидеть. Удар, словно кувалда прилетела в правый борт. Вращение во все стороны, самолёт не слушается. Органами управления из последних сил пытаюсь сбалансировать машину.
Хвост и правый борт окутало пламя. Пытаюсь набрать высоту, но самолёт не поддаётся и заваливается на правую сторону. Похоже, что бороться дальше нет смысла.
— Горишь, 208й. Катапультируйся! — услышал я голос Валеры.
Пора выходить из кабинета! Занял нужную позу, опустил щиток светофильтра и сбросил фонарь. Резким движением вытягиваю ручки на себя. Взрыв пиропатрона и я вылетаю из кабины.
Глава 10
Спина, ноги и ягодицы особенно сильно затяжелели. Все 20 единиц перегрузки обрушились на моё тело в один момент. Ускорение вжимает меня в спинку кресла, пытаясь сложить меня в дугу. Как будто тебя опрокинули на землю и навалились всем своим весом несколько борцов из тяжёлой весовой категории, а также пытаются растянуть во все стороны. Чувствую, как ремешок шлемофона врезался в подбородок, а шлем едва не срывает с головы.
Кажется, что кожа на подбородке лопнула под давлением, и я издал протяжный стон.
Пережив начальный этап, я открываю глаза. Кресло улетело уже куда-то в сторону. Сам я уже вишу на стропах парашюта. Скорость уже не такая большая и теперь можно оглядеться по сторонам.
Вокруг горы, внизу каменистая поверхность. Где-то далеко на склоне вижу горящий самолёт, который я только что покинул. Ловлю себя на мысли, что всё позади. Моментально приходит осознание сложившейся ситуации.