— Обороты… максимал! — сказал в эфир Меницкий. — Форсаж! Паашли!

Немного я запоздал с началом разбега. Скорость росла не так быстро, как хотелось бы. Позади уже и центр полосы остался, а мы ещё колесо носовое не подняли.

— Подъём! — скомандовал Меницкий, и все синхронно подняли носовое колесо. — Скорость отрыва. Отрыв!

Надо же! И полосы ещё достаточно осталось. Вижу, как самолёт испытателей выходит вперёд.

— Занимаем 6000. 217й, вам 7000, — сказал в эфир Валерий Евгеньевич.

— Понял, — подтвердил Гаврюк.

— Окаб, 218й, отход вправо по заданию. Связь по направлению доложу.

— 218й, понял вас, — ответил Меницкому руководитель полётами Баграма.

Полёт очень долго проходит над самыми высокими вершинами западной части Гиндукуша. Смотрю вниз и совершенно не вижу под собой хоть какого-нибудь ровного участка земли. Всюду горы!

Прошли уже и Бамиан, где ещё так и не навели порядок правительственные войска. Видны притоки реки Герируд, уходящие всё дальше к иранской границе.

— 217й, 218му, — запросил у Валеры Меницкий, который летел в нескольких километрах впереди и ниже нас.

— Ответил.

— Контролируйте топливо. Скоро начнём снижаться. У меня экономичнее двигатель, чем у вас, — сказал Валерий Евгеньевич.

— Понял, 218.

Дорога, которая соединяет Кабул и Герат, была очень важна для правительства. Но оппозиционные силы постоянно совершали нападения на колонны, не давая снабжать восточные районы. Пожалуй, важнее была только дорога через Саланг.

— 217й 218му, приготовиться к снижению. Мы на 500 метров истинной пойдём, вы на 1500.

— Понял.

— Паашли!

Быстро начали снижаться. Видимо, есть необходимость пройти в районе Чагхчарана — крупного города, в котором сходится несколько дорог, в том числе одна из них ведёт на Лашкаргах, где есть наша авиационная группа.

Заняли необходимую высоту, но тут же экипаж испытателей исчез в плотной дымке, заполонившей ущелья.

— 218й, контроль связи, — запросил Валера.

— Слышу хорошо, — ответил нам уже Садовников. — Иду по ущелью, вижу небольшие скопления духов.

Так мы и двигались постепенно к границе. Сама линия разграничения между Афганистаном и Ираном состоит из небольших отрезков. Прерывается она двумя «клювами» в виде солёных озёр Намакзар и Патерган.

— Остаток, 217й, — запросил Меницкий, когда мы пролетели Герат.

— 1000, — сказал я.

— 1200, — доложил в эфир Валера.

— Понял. Вы на 7000, мы идём со снижением. Как приняли? — спросил Меницкий, начиная снижаться под нами по спирали.

— Принял, 218й.

С такой высоты уже и не определишь, что происходит внизу. Мы с Валерой встали в 40 километрах от границы, чтобы быть как можно ближе к предполагаемому месту базы Кокари-Шаршари.