— Срывается цирковой номер, — сказал я. — Начинает ускоряться.

Обороты прибавил, чтобы не отставать от Ф-14. Вот он снова со мной рядом. Можно и крутануться вокруг него, да только не учли мы положение его товарища.

Тут же в наушниках заверещала сирена.

— Облучают! — крикнул я.

— Вниз! Асошки! Асошки! — слышал я голос Валеры. — Пуск по тебе!

И всё как в замедленной съёмке. Дыхание участилось, а сирена стала работать чаще. Решения у меня никакого не было в этот момент, кроме как продолжить запланированный манёвр. Мой оппонент стал уклоняться влево, выходя из зоны поражения. Нельзя дать ему выскочить!

Снова ручку управления самолётом слегка на себя, снизил обороты двигателя и выполнил большую «бочку» вокруг «Томкэта», как называют Ф-14е американцы. И этим я запустил цепную реакцию.

— Влево! Влево, 216й! — громко сказал в эфир Валера.

Манёвр был настолько неожиданным для иранцев, что пуск ракеты никто не остановил. И я не стал выпускать ложные цели, чтобы отвести от себя ракету.

Самолёт тряхнуло. Кажется, даже что-то зацепило борт, и я стал снижаться. Взгляд на приборы, но там всё в порядке. Осмотревшись по сторонам, я увидел падающий горящий самолёт и купол парашюта со спускающимся лётчиком.

В эфире постоянно следовали доклады и запросы, а я ещё пытался осознать произошедшее. Пытаюсь дышать ровнее, но не получается. Осмотревшись по сторонам, обнаружил, что Валера приближается ко мне.

— Слева на месте, наблюдаешь? — спросил он.

— Наблюдаю. У меня путевая 700, обороты 92.

Наша пара снова в сборе. Второй «Томкэт» исчез. Предвкушаю, что теперь нам предстоит долгий процесс разбора этого инцидента.

— Низон, я 217й. Повторяю, иранский борт атаковал моего ведомого, но сбил ракетой своего напарника, как приняли? — 217й, кто сбил иранский самолёт? — громко запросил повторить Хреков, чей голос я узнал бы и при очень сильных помехах.

— Да сами они сбили свой борт! — уже не выдержал Гаврюк и перешёл на крик. — 217й, у нас малые остатки. Идём на Янтарный.

После этого доклада нам дали команду следовать на Шинданд, чей позывной и был «Янтарный». 218го мы перехватили уже в районе границы. Он стоял в вираже в ожидании нас.

— 217й, мы задание закончили. Идём к себе на «точку». Как у вас? — запросил Меницкий, пристраиваясь к нам. — 216й, на посадке повнимательнее с закрылками. Наблюдаю повреждение.

— Понял, спасибо! — поблагодарил я его.

— Низон, 218й, далее самостоятельно. Прошу отворот на курс 350.

— 218й, выполняйте, связь по направлению подскажете, — ответил ему руководитель полётами Герата.

В течение минуты мы обменялись добрыми фразами, и МиГ-21–81, который в моём времени мне никогда не встречался, занял курс в направлении территории Советского Союза.