Так что осталось сидеть, смотреть в стену в слабой надежде взглядом прожечь в ней дырку. И вспоминать.

Кунью Абу Лахаб, то есть Отец Огня, заслужил честно. Только произносили ее шепотом и строго среди самых доверенных лиц. Потому что на самом деле означает она «Гореть ему в аду». Именно так! И здесь нечего стыдиться.

Сколько сил пришлось потратить, чтобы занять эту должность! Подкуп? Было. Убийства? Без них политика на Востоке и вовсе невозможна. Что еще? Шантаж? Угрозы? Сушеный сок мандрагоры, регулярно поставляемый нужным людям? Привезенный из далекой Чайны. Чистейший, отправляющий человека в мир сладких и несбыточных грез. Отлично себя зарекомендовал.

После него легко думается, находятся самые изящные решения самых трудных задач. Таких, как эта, пришедшая в голову паши не иначе как после немаленького кувшина сгущенного галльского вина. Осужденного верой, конечно. Но кто в здравом уме решится напомнить об этом властителю Туниса, третьему на этой земле после всевышнего и султана. Хотя… до султана далеко, до Всевышнего высоко… вот и смекай, кто на самом деле здесь первый.

Да, добрая порция этого сока, искусно приготовленного, сейчас не помешает. Рука сама потянулась к стоящему на столике колокольчику. Мелодичный звон, и в кабинет согнувшись едва не в пояс входит слуга.

— Аль-Машьяда ко мне. Срочно!

И не успела тень от солнечных часов, установленных во дворе, сдвинуться и на одно деление, как неброско одетый в серый халат невысокий худощавый человечек поставил перед аль-Шорбаном скромную деревянную шкатулку, от вида которой у главного шпиона Туниса сладко засосало под ложечкой.

— Э-э ты, как тебя, все хотел спросить… — Человечек с трудом удержался от усмешки. Забыл ты имя, как же. — Где ты это берешь?

Поклониться низко! Не только из почтения, но и чтобы не улыбнуться хозяину в лицо.

— В нашем городе несколько продавцов, почтеннейший, если нужно, составлю список. Я покупаю у того, кто сейчас торгует лучшим.

— Сам пробуешь?

В голосе аль-Шорбана появился металл. Ясно, боится не только за деньги. Опасно держать рядом с собой слугу, пристрастившегося к наркотику.

— Нет, господин. Слава вам и Всевышнему, у меня нет причин тратиться на этот товар, достаточно растереть его в порошок, посмотреть на цвет, почувствовать запах. Это трудно объяснить, но у меня получается не ошибаться.

Так-то, а то решишь послать за покупкой кого-то другого. Нет уж, надо быть незаменимым, чтобы сохранить в безопасности любимую шею. А о том, что поставщик один, тебе, о великий, знать не обязательно.

— Ладно. — Небрежный взмах ладони. — Ступай! Но будь поблизости. Можешь понадобиться. Мелькнула тут у меня мысль, обдумаю и позову.