Теперь — вперед!
Они бежали со всех ног, но успели в последний момент. Де ла Сьота остановилась. Стена и стена, не было там ни двери, ни лаза, вообще ничего особенного. Лишь внизу темнел скол штукатурки, из которого проглядывал самый обычный кирпич.
Бывшая рабыня положила на него руку, как-то надавила, что-то повернула, и стена разошлась, открыв вход в достаточно просторную комнату, почти полностью занятую широченной кроватью.
— Заходим.
Затем бросилась куда-то вбок, опять на что-то нажала. Стена успела встать на место, когда уже ясно слышался топот бегущих стражников.
Все облегченно вздохнули. Успели.
— Можно посмотреть, что происходит снаружи.
— Не обнаружим себя? — вытирая со лба градом катившийся пот, спросил д,Оффуа.
— Нет, здесь все для этого сделано. Я должна была точно знать, кому и когда открывать двери.
Сказала — и закашлялась. А Бен Фарук отчего-то поджал губы, как-то слишком резко отвернулся, уставился в угол. Эта странная комната освещалась какими-то светильниками, расположенными на потолке. Почему за столько лет они не разрядились? Д,Оффуа не решился задать вопрос. И так было ясно, что это место связано у обоих с не самыми приятными воспоминаниями.
— Показывай.
Вот так. Лучше наблюдать за происходящим снаружи, чем думать о том, что творится внутри.
Снаружи же все было весело. Суетились стражники, один, в большой чалме и палкой вместо меча в руках, очевидно начальник, от души лупил по спинам подчиненных. Те безропотно терпели и лишь разводили руками, указывая на упавшие камни.
Затем начали оттаскивать их в сторону, аккуратно сложили у стены. Понятно, тот самый зеленый луч не должен перекрываться.
Закончив, начали поиски. Со стороны мужской половины дворца и со стороны гарема. Стало ясно, что это надолго.
— Здесь можно спокойно разговаривать, никто нас снаружи не услышит.
— Я знаю, — жестко ответил жене Бен Фарук.
Вновь молчание. Тягучее, злое. Но так же нельзя, злость мешает думать, лишает осторожности.
— Вы здесь прятались, когда бежали с Делал? — спросил д,Оффуа, чтобы только спросить, отвлечь обоих.
— Да. Из этой комнаты можно выйти и в гарем, и на мужскую половину. И о ней никто во дворце не знал. Почти никто.
Бен Фарук громко скрипнул зубами.
'Я идиот, — вдруг понял д,Оффуа. — Ну куда, куда полез с расспросами. Ведь сам же еще два года назад выяснил, что де ла Сьота была рабыней. Золотоволосую красавицу, неспособную рожать, держали для утех гостей паши. Значит, именно сюда к ней приводили знатных господ, здесь она отрабатывала свой хлеб. Со стороны гарема она входила в комнату, а с мужской половины — они.