Я подошел к унтеру, встал над ним, посмотрел в его глаза — обычные, даже красным не светятся. Равнодушными их назвать нельзя — он понимает, что с ним будет, и конечно же боится этого. Но мне хотелось понять — зачем он такое делал? Вот просто понять!

Я как-то прочитал в сети новости — рабочие в Подмосковье расчищали площадку под строительство. И каким-то образом оказалось, что на этой площадке находился музей под открытым небом, в котором дети — школьники — держали птичьи гнезда. Ну что-то вроде зоопарка — только птичьего. В гнездах — неоперившиеся птенцы, которых кормили родители. Рабочие выбросили птенцов на землю, а потом давили их ногами в лепешку. Раздавили всех. Корреспондент удивлялся: «Откуда такая потрясающая жестокость?». Я тоже удивлялся, и это притом, что моя профессия — убивать. Но я бы не стал давить птенцов и котят ногами, превращая их в кровавое месиво. Видимо у этих людей что-то такое неправильное в голове, они одержимы бесами. И вот спрашивается — зачем таким жить? Что они могут дать миру, кроме жестокости и крови?

Унтера поставили передо мной, и как-то сразу вокруг скопилась толпа. Тут были и мои девчонки, и несколько сотен ворков, которые медленно, но верно стягивались в наш лагерь. Ведь по большому счету идти им было некуда. Все стояли, смотрели на происходящее, и…молчали. Как поступит их король? Что он сделает с преступником?

— Тебе нравится убивать, насиловать?

— Да, я люблю насиловать! Эти сучки предназначены для того, чтобы удовлетворять настоящего мужчину! — губы унтера скривились в усмешке — К тому же вы просто ворки, животные на двух ногах! Ваша участь — быть рабами, и только! Или умереть!

Толпа зашумела, и вдруг из нее выскочила та самая мелкая девчонка, которую унтер насиловал, а перед этим убил ее родителей. Она подскочила к негодяю, и с размаху ударила его по лицу, расквасив нос, из которого потекла кровь. Унтер не пытался сопротивляться — я приказал ему стоять, и не делать попытки прикрыться. Он уже был под моим контролем, покорный любым моим приказам. И первый приказ был: «Говорить только правду!». Вот он ее и говорил.

Потом выскочила еще девчонка, еще, еще! Унтера закрыла шевелящаяся толпа, и все это напоминало то, как муравьи закрывают тушку дохлой крысы, обгладывая ее до самых костей. Через несколько минут унтер упал на землю, но его все еще продолжали терзать. А когда толпа успокоилась, затихла, и девушки начали медленно расходиться в стороны — на месте осталось обезображенное тело, у которого не было ни ушей, ни носа, ни глаз. Одежду с него сорвали, так что было видно — члена тоже нет на месте. Он обнаружился во рту унтера, забитый ему в глотку. Унтер истекал кровью из многочисленных порезов, его практически разрезали на ленточки, а из вспоротого живота свисали выдранные чьей-то нежной рукой многочисленные кольца кишок. Мда…сильно он насолил девушкам, чтобы эти молоденькие, нежные и хрупкие существа обошлись с ним ТАК.