на голос. Леон стоял, оперевшись плечом о косяк, и сверлил отца взглядом. Его щеки были красными, словно он бежал по лестнице все семь этажей. Комната погрузилась в молчание, и захотелось спрятаться от этой гнетущей тишины. – Жень, поможешь насыпать корм? – В его голосе сквозили нотки серьезности, а взгляд намекал на просьбу об уединении. – Я как раз все разложу по тарелкам, – произнес Никита Сергеевич, стараясь подыграть сыну. Выходя из кухни, я заметила грустную улыбку на его лице, и сердце сжалось. – Зачем ты так? – Прикрыв дверь на кухню, я вышла в прихожую и шикнула на Леона. – Твой папа так старался приготовить вкусный завтрак. Разговор не мог подождать? Леон присел на корточки, раскладывая по мискам корм, игнорируя мой вопрос. Он сильнее обычного покусывал щеку, стараясь скрыть нервозность. Зевс радостно подскочил к мешку с кормом и нечаянно опрокинул миску с водой. Та оказалась на шортах Леона. – Твою ж! – выкрикнул он, и Зевс, поджав хвост, заскулил, медленно отходя от хозяина ко мне. Я подхватила испуганного пса на руки, аккуратно поглаживая черную шерстку. – Что случилось? – тихонько спросила я, стараясь не показывать обеспокоенность. Мое волнение могло передаться Зевсу, который только что успокоился, поэтому я старалась дышать ровно. – Что случилось? – с усмешкой переспросил Леон, развернувшись. В его глазах читалась грусть, а пальцы перебирали волосы, сжимая их. Он делал так каждый раз, когда нервничал. – Я думал, что значу для тебя что-то, а ты просто хочешь избавиться от меня, – злобно прошептал Леон. Все мои мышцы окаменели, словно я приросла к полу, а щеки обдало жаром, как будто на меня вылили чан с кипятком. Я попятилась, пока спина не ударилась о холодную стену. Леон подступал ко мне, и я впервые за все время увидела в его глазах злость. – А может, ты меня не любила? – Грустная усмешка появилась на лице Леона, будто ему пришло озарение. – Я, дурак, поверил собственным фантазиям. Хотя с чего это? Ты же ни разу не говорила о своих чувствах! – Леон остановился в шаге от меня, эмоционально жестикулируя. Каждое брошенное слово резало сердце с новой силой. Я стояла как вкопанная и смотрела вверх, сдерживая подступающие слезы. И стоило Леону сделать еще шаг в мою сторону, как Зевс зарычал на него. Мы оба словно протрезвели. Из взгляда Змеевского испарилась злоба, оставляя после себя одно лишь отчаяние. И, посмотрев на меня, он отошел в сторону, что-то невнятно бубня под нос и потирая ладонями лицо. – Все готово, можно садиться за стол, – распахнув