дверь кухни, весело произнес Никита Сергеевич. Он пробежался взглядом по сыну и испуганно уставился на меня. Я наверняка выглядела жалко. Слезы катились по щекам, капая на шерстку Зевса. У меня не было ни сил, ни желания вытирать их. Ноги предательски тряслись, и, если бы не стена позади, я бы упала. – Лео-о-он? – громко протянул Никита Сергеевич, но не успел договорить, как его перебил сын. – Уходите! – повысив голос, сорвался Леон и вылетел из прихожей в подъезд, громко захлопнув дверь. Я скатилась по стене, и истерика взяла надо мной верх. Зевс, сидя на моих руках, принялся слизывать слезы, хлынувшие рекой. Стало сильно не хватать воздуха. Я задыхалась. Растирала виски и тянула волосы, стараясь заглушить душевную боль физической. – Женя, Женечка, – поймав мои руки, взывал ко мне Никита Сергеевич. – О-он сл-слыш-шал н-наш раз-згов-вор. – Заикаясь, я пыталась выдавить слова. Тренер присел рядом и, положив мою голову к себе на плечо, по-отцовски начал поглаживать. Еще некоторое время из меня вырывались всхлипы, но пульс и дыхание постепенно успокаивались. Израненное сердце продолжало ныть, и я до боли вонзала ногти в ладони, замещая боль. * * * Собаки запрыгнули на заднее сиденье Cadillac Escalade, с интересом обнюхивая кожаную обивку. Я открыла массивную дверь машины, которая раз так в пять была тяжелее меня. В небе сверкнула молния, привлекая всеобщее внимание. Погода становилась унылой, подражая моему настроению. Мы просидели в квартире час. К еде я так и не притронулась. И тогда Никита Сергеевич заставил меня выпить чай. Мы надеялись, что Леон остынет и вернется, но этого не случилось. Он игнорировал звонки отца и даже Крис, которая была нашим запасным планом. Пока я умывалась и приводила лицо в порядок, Никита Сергеевич собирал собак и всю их амуницию. Я шла на автопилоте, бездумно смотря под ноги. И даже шикарная машина не смогла привести меня в чувства. Я просто открыла дверь и села на широкое сиденье, почти утонув в нем. С заднего ряда мне на бедра прыгнул Зевс и по-свойски улегся, всматриваясь большими глазами прямо в душу. – Сколько помню этого волосатого монстрика, он никого, кроме Леона, к себе не подпускал. Правду говорят, собаки чувствуют доброту. В сознании, душе и сердце зияли дыры размером с космос. Но эта фраза отозвалась внутри меня теплотой. В голове сразу всплыли слова Леона: «Ты притягиваешь одиноких парней, залечивая им душу и даря надежду на любовь». К глазам снова подступили слезы. – Поедем к нам? – Теплая крепкая ладонь легла на