— Вместе со мной. Это же моя стая, мой народ.

— Но если твои подданные были гораздо меньшего уровня, то как они могли выжить с тобой на двухсотом?

— Большинство и не выжило, испытания были столь суровы, — глаза Птюча увлажнились. — Поначалу мы теряли десятки тысяч на каждом этаже. Некоторые роды и немало одиночек решили идти отдельно, своим путём. Я никого не пытался удержать, наоборот, предложил им обрести свободу и независимость. Но в нашей культуре это ругательные слова, поэтому моё предложение оценили и приняли немногие. Мы, птюрсы, крайне фаталистичный народ: надо так надо, суждено так суждено.

— Неудивительно, что вы практически вымерли, — не удержавшись, покачал я головой.

— Увы, так и есть, — согласился император. — Лично я считаю, что мы слишком много тысячелетий безбедно и бестревожно жили в условиях тотальной безопасности, и наша вера в примат счастья над иными элементами вселенной стала слишком нерушима. А наши традиции слишком закрепились и стали несгибаемы. Из-за них каждый раз, делая новый опасный шаг, мы искренне и дружно надеялись, что сейчас-то горести и злоключения закончатся, и начнётся новая эра радости. А когда всё происходило с точностью до наоборот, мы не делали правильных выводов, а лишь верили, что в следующий раз всё сложится. Вера без связи с реальностью губительна.

Он сделал крыльями какой-то знак, наверное, ритуальный.

— Знаешь, незнакомец Яр с планеты Земля, тысячелетняя безмятежность сделала нас абсолютными фаталистами. И двух с половиной поколений оказалось недостаточно, чтобы переменить наш угасающий народ.

— А что с вашей планетой? Башня поглотила её?

— Как только мы ушли оттуда, и это было потрясающее зрелище, — благоговейно сказал Птюч. — Башня показала нам, как рушится наш мир, и она вбирает его по кусочкам, заливая и скрепляя первозданной Тьмой.

— Тьмой? То есть, полупрозрачная чёрная субстанция, из которой сделана Башня, это сгущённая тьма?

— Да.

В принципе, я так и думал, но всегда полезно убедиться. Определённо, от клювастого пессимиста можно узнать немало интересного, что пригодятся на пути восхождения.

— Но почему вместо того, чтобы расти выше, вы начали спускаться по этажам вниз?

— Сложно сказать точно, у нас были разные версии. Возможно, это результат действия проклятия Юраса Насмешника. Или так решила Башня по какой-то таинственной причине. А может, все мои решения были неправильны! Я каждый раз старался сделать как лучше, но всегда получалось, как всегда.

Птюч низко склонил голову, полный стыда.

— В результате я стал первым и последним птюрсом, который утратил наш природный оптимизм и поменял его на абсолютный пессимизм.