Ну и бездушная сволочь этот Юрас. Правитель планеты его оскорбил, а он обрёк на страдания всё население на поколения вперёд? Если такие пьяные от власти беспредельщики, как Юрас и Азурандар, правят вселенной, вырулить и спасти Землю будет, скажем так, непросто.

— И в довершение наших бед, у моего отца родился слабый, болезненный и калечный уродец, который по древнему закону стал истинным наследником. Ведь по злой иронии судьбы (или Юраса Насмешника) именно к ущербному сыну перешли родовые духовные линии и мощь, накопленная поколениями предков. Уродцу пришлось возглавить птюрсов… хотя на деле он не мог вести за собой даже косяк свиней. Это, как вы уже догадываетесь, я. Мой старший брат, Римороб, добрая память его пёрышкам, был во всём лучше меня, папа всегда ставил его в пример. Увы, постоянные напоминания не помогли, и я вырос таким же бездарным и убогим, каким был с рождения.

Птюч виновато развёл крыльями.

— В день моей коронации, стоило мне дать клятву вести и защищать наш народ, стоило водрузить корону единой власти на мою бедовую голову, как к нам пришёл Мириад. И пытался сожрать всех птюрсов. Только героическая жертва моего брата позволила нам жить. Пока все молили о спасении, он взлетел выше, впервые за два поколения потерявших крылья, и был сожран Мириадом.

Император скорбно опустил голову.

— Но старейшины сказали, что жертва и подвиг Римороба привлёкли Башню. Она пришла в наш про́клятый мир и спасла его, впрочем, затем погубила окончательно. Зато у птюрсов появился шанс.

— Минутку, одно противоречит другому.

— Вовсе нет. Наша планета и так разрушалась от постоянных метеоритных катаклизмов, вся потеря спутника и множество крупных ударов изменили орбиту. Нас ждало медленное и неотвратимое падение на солнце. А с приходом Башни у моего народа появился шанс, и я решил им воспользоваться.

Птюч вздохнул.

— Погоди, ты хочешь сказать, что повёл в Башню сразу весь свой народ?

— Иного выхода у нас не было. Кто-то предпочёл остаться на родине и погибнуть вместе с ней, например, мой безутешный отец. На прощание и в напутствие уходящим он величественно изрёк: «Да к чёрту, ты всё равно всех угробишь, Птюч. Ты же неудачник. Так что какая разница!»

— Отец года.

— Столетия, — гордо кивнул Птюч, то ли не заметив сарказм, то ли гордясь им. — Большинство двинулись за мной в Горький Исход, и тогда нарекли меня Королём-Надеждой. Но увы, довольно быстро это прозвание сменилось на Птюч IV Неудачливый. Папа, как всегда, оказался прав.

— То есть, вы все вошли в Башню, она определила тебя на двухсотый этаж, а остальных?