А фронт уже был прорван. Значит, оставался только один путь. Вперёд.

Не туда, где удобно. Не туда, где безопаснее. А туда, где враг не ждёт их удара. Нужно было пробиться глубже, войти ему в тыл, развернуться внутри, отвлечь внимание на себя и дать остальным возможность перегруппироваться и атаковать. Да, план безумно рискованный. Да, из-за него могут погибнуть многие. Достаточно одному из вражеских высших обратить на них внимание — и, возможно, они не выйдут оттуда уже все. Но если смерть и так дышит в лицо, то стоит ли ждать, пока она протянет руку? Или лучше вцепиться ей в горло и попытаться вырвать себе ещё хотя бы один шанс на жизнь?

Тактики, руководившие общей обороной, не были глупцами. Они исходили из расклада сил, из общей картины боя, из возможностей каждого отряда. Их решение отступать было логичным. Почти безошибочным.

Почти.

Они не учли одного.

Род Вяземских силён не только строем, не только общей выучкой и дисциплиной. Каждый из них по отдельности, возможно, даже опаснее строя.

И если дать ми свободу бить так, как они умеют, а не так, как требует общий порядок, картина изменится.

Враги становились всё ближе. Техники летели непрерывным потоком, одна за другой, не давая ни мига покоя. Предвысшие и сама Катя поднимали щиты, встречая самые тяжёлые удары, а мастера за их спинами огрызались техниками, не давая противнику сомкнуть давление окончательно.

Вражеские ряды, почуяв лёгкую добычу, сами начали прибавлять ход. Их захватил азарт. Они уже почти поверили, что ещё немного — и этот участок фронта будет также смят окончательно.

Катя ждала и момента для удара настал. Девушка резко вскинула меч вверх. На клинке мгновенно вспыхнула огненная печать и сорвалась в небо, ярким знаком взмыв над полем боя так, чтобы её увидел каждый из своих.

И они увидели.

Славка и Гриша к тому моменту уже врубились в передние ряды предвысших врага, разрывая их построения. Каждая техника заставляла врагов отступать. Шаг за шагом, момент за моментом. Эти двое наконец дорвались до своего.

Каждый из них — это лидер, в чьих руках сила ломать строи и врагов. Её же дело — направить эту силу.

В следующую секунду сам отряд резко изменился. Он перестал быть единым телом. Строй сломался нарочно.

Бойцы, до этого несшиеся общим фронтом, начали делиться на небольшие группы по три человека. Мгновенно, без заминки, без путаницы. То, что секунду назад выглядело как единая масса, рассыпалось по фронту на множество быстрых, самостоятельных звеньев. И теперь они уже шли не скоростью самого медленного, а на пределе возможностей каждой своей тройки.