Величие. Настоящее и не показное.

И в то же время я не мог не заметить, насколько сильно она изменилась. Это виделось не только в лице и в осанке, но и в том, как новая королева стояла и смотрела.

Стоило ей остановиться у перил, как взгляд Саши не пошёл по толпе, а сразу нашёл меня и Яну.

Я смотрел на девушку в ответ и вдруг понял, насколько сильно по ней соскучился. Вот уж точно, мы ценим большего всего только тогда, когда что-то теряем…

Саша смотрела на нас недолго. Спустя несколько мгновений она отвела взгляд, провела им по площади и заговорила ровным, спокойным голосом:

— Спасибо всем за то, что вы сегодня смогли прийти сюда.

Этараксийцы почти одновременно склонили головы, а затем выпрямились, вновь поднимая взгляды.

— Долгое время мы вели честную войну. Насколько эту войну вообще можно назвать честной, учитывая, что нас ударили в спину и исподтишка. После этого наш народ раз за разом тыкали в то, что мы должны подчиняться. Должны служить другим. Должны забыть о свободе. Но они зря надеются, что мы не ударим в ответ и не дадим им прочувствовать того же! Сейчас, когда мы организуемся и соберём все свои силы, все они дорого заплатят ту цену, за которую страдал наш народ!

Толпа поддержала её тихим волнением и радостью. Саша оглядела площадь и продолжила:

— Сегодня я к вам также с необычной новостью. Не так давно, в результате вылазки по спасению наших родных, нам удалось захватить тех, кто пытался прорваться к нашей планете и тех, кто удерживал наших сородичей, — произнесла девушка всё с тем же спокойствием, медленно осматривая площадь. — Тех, кто решил, что им всё позволено и они могут позволить себе распоряжаться чужими жизнями!

Она чуть качнула головой и пару секунд помолчала, словно обдумывая свои слова, а затем всё же закончила:

— Я хочу объявить о казни, которая состоится вечером.

По площади снова прошёл едва заметный шелест. Но слышалось в нём снова не волнение, а радость.

Я стоял и слушал.

Ситуация хуже, чем я предполагал…

Публичная казнь. Прилюдная смерть множества людей. Старый, варварский инструмент, которым «поддерживают» толпу в тяжёлые времена. И при этом невероятно рабочий. Когда народ загнан и в нём слишком много страха, ярости и бессилия, подобное действительно может дать ему то, чего он жаждет: ощущение силы, возмездия и понимание, что врага можно схватить, унизить и убить, тем самым доказав самим себе, что всё ещё сильны и не сломлены, а также способны на многое.

Вот только это путь в никуда. Да, врага надо убивать, но не казнить массово и прилюдно. В войне прежде всего важно сохранить свою человечность, какой бы бесчеловечной война не была. Иначе… Иначе можно потерять то единственное, что осталось в этом хаосе. Себя.