— А может лучше грелочку? — поинтересовалась она. — Я теплая, в отличие от ламии.

— И жесткая, — усмехнулся я, демонстративно постучав когтем по ее паучиной ноге. — Ладно, лучше сплети мне мешок из паутины. Покрепче, размером примерно с голову, не липкий и с утягивающейся горловиной. Сможешь?

— Смогу, — кивнула она, — но нужно будет примерно оборот времени и съестного побольше.

— Время есть, я пока наполнителем займусь, — прикинул я. — А еды щас Урсарра притащит.

В-общем, весь вечер я убил на сооружение грелки под заинтересованными взглядами арахны и ламии. Идея была проста: путники на ночлеге часто кладут рядом с собой камни из костра — те долго отдают тепло. Вот и я не стал ничего выдумывать, а просто зачаровал алхимическими рунами мешок из пятислойной прочной паутины. Теперь достаточно было влить в него немного магической энергии, набить чем-нибудь мягким и горячая подушка готова! Хоть обнимай ее, хоть под себя подкладывай.

Набив подушку соломой и затянув горловину, я запитал руны и протянул ее терпеливо ожидающей ламии.

— Держи, заряда хватит до утра.

— Спасибо, — улыбнулась та, прижимая к груди подарок со счастливой улыбкой. — Теплая!

Проснулся я от не самого приятного, но довольно знакомого ощущения — как будто наждачкой по мозгам скреблись.

«Прим?» — позвал я, садясь на кровати. Небо за окном только-только начало светлеть.

«Вернулись Микаэл и Вон-Ра», — пояснила жупи причину побудки. — «Тебе лучше выслушать их до прихода мага. Ролусар Хар-Дан скоро должен прийти».

— Ну и кто из нас главный? — проворчал я, потирая шею и ища взглядом свои брюки. — Сама уже все вынюхала через мошкару и молчит.

«Ну, если я выложу тебе все и сразу, то будет совсем не интересно», — раздался шелестящий смех на краю сознания.

— Что-то мне страшновато тебе следующий апгрейд делать, — брюки я нашел, теперь искал остальные части одежды. — А то сожрешь мой бедный мозг и будешь сама всем рулить.

«Пф», — фыркнула королева жупи. — «Я наблюдатель. И меня все устраивает. Рубашка в сумке. Не спрашивай, зачем ты ее туда сунул. Сама понять не могу».

Кое-как, с подсказками тихо посмеивающейся членистоногой шизофрении, я оделся и вышел из комнаты.

— Доброго утра, — поправив шарф, поприветствовал я подчиненных.

— Кому утро, — широко зевнула Вон-Ра, — а у кого продолжение сумасшедшего дня.

На матрасе в углу, в обнимку со своей новой грелкой, дрыхла свернувшаяся клубком ламия, а в другом углу, в гамаке из паутины под самым потолком, посапывала Лассах, но больше в комнате никто не спал. В свете висящего под потолком «светлячка», Дол и Яванна накрывали на стол, Гран, тихо матерясь сквозь зубы, что-то делал с кольчугой, Микаэл, устроившись на полу под гнездом арахны, быстро что-то писал на куске пергамента, а Вон-Ра блаженно потягивалась на диванчике, от чего ее костюм трещал и грозил выпустить грудь а обозрение народу.