— Во-первых, я не люблю работорговцев, — ответил я, не отрывая взгляда от груза на повозках. Это были большие клетки, забитые людьми и прочими разумными. — Во-вторых, я очень не люблю, когда рабом пытаются сделать моих знакомых.
— А нас тем не менее купил у Таух Вента, а его и пальцем не тронул, — усмехнулась Лассах.
— Вынужденная мера, — поморщился я, припоминая этот не самый светлый кусок моей биографии. — Вент сильный маг и воевать с ним в тот момент было бы самоубийством. Но, поверь, до него я еще доберусь.
— Только позволь мне в тот момент быть рядом, — она кровожадно оскалила небольшие клычки. — Он мне задолжал несколько неприятных моментов.
— Ладно, к Венту мы еще вернемся, а пока надо решать что-то с этими, — я кивнул в сторону сворачивающего с дороги каравана. Они решили встать на ночь где-то с другой от нашего лагеря стороны тракта.
— А чего решать? — паучиха воинственно перехватила алебарду. — Магов я там не вижу, а простых людей мы перебьем походя!
— Так уж и походя? — скептично скривился я.
— Вот и посмотришь, чего мы стоим в деле, — хмыкнула та и начала аккуратно выбираться из кустов.
— Ну, проверкой это действительно будет неплохой, — согласился я, потянувшись через ментальную связь ко всем своим подчиненным и передав короткий приказ собраться в лагере и вооружиться.
Когда мы подошли к костру, все уже были готовы и настороженно смотрели по сторонам.
— Что случилось? — тут же задала вопрос Вон-Ра, едва мы подошли поближе.
— Идем в бой, — ответил я, осматривая свое небольшое воинство. — С той стороны дороги встал лагерем небольшой караван работорговцев. Нам нужно аккуратно вырезать охрану, чтобы никто из рабов не пострадал.
— Ошейников мы не заметили, так что сложностей быть не должно, — добавила паучиха.
— Ява, ты остаешься в лагере, — скомандовал я, убедившись, что все были готовы и во всеоружии. — До нашего возращения сядь рядом с Обжоркой и держи свой амулет наготове. Все, пошли!
Глава 19. О старых знакомых
Я сидел под кустом на холме и размышлял. Больше мне, к сожалению, ничего не оставалось — в бой меня не пустили, аргументируя тем, что это их работа, да и если умру я, то потяну следом их всех. Так что мне отвели почетную роль резерва на случай непредвиденных обстоятельств.
Я мысленно позвал свою членистоногую шизофрению.
«Тут» — пришел ответ с легким ворчливым оттенком. Видимо я отвлек ее от наблюдения за бойцами, готовящимися к операции.
— Слушай, что со мной происходит? — спросил я ее.
«Вопрос?»
— Ну вот смотри… Не так давно мне была противна сама мысль отнять жизнь у разумного. А потом, когда мы спасали Яву, я собственноручно разорвал несколько человек, а пару вообще сожрал. И ничего. Никаких эмоций, кроме легкой брезгливости и сожаления это у меня не вызывает. Сейчас так же: я, по сути, приговорил полтора десятка разумных к смерти, и не чувствую по этому поводу ровным счетом ничего.