— Ну, убер-шняшка-убивашка из первого моба никогда не падает… — пробормотал я, убирая меч в ножны.

В лагере гоблинов мы задержались примерно на три-четыре оборота. Могли бы и быстрее, но этот дровосек не успокоился, пока не выгреб все мало-мальски ценное, а мне требовалось хотя бы оборот отдохнуть после такого обильного использования магии. Конечно, отдых в одной пещере с тремя десятками трупов верхом желаний не назовешь, но мне было как-то по барабану. Тем более что все тела мы свалили в кучу у дальней стены и глаза они нам не мозолили.

Глядя на то, как Лайом в очередной раз спотыкается в неярком свете факела об какой-то камень и долго по этому поводу матерится, я в итоге подозвал его к себе и наложил «ночной глаз». После того как он проморгался, работа пошла намного быстрее и тише.

Эльфийка в себя за это время так и не пришла, но несколько раз стонала во сне. Каждый раз я обновлял легкие чары сна — пробуждение могло прервать действие моих довольно хрупких исцеляющих заклинаний.

Наконец, этот хомяк в образе человека притащил к костру последнюю охапку барахла и гордо возвестил:

— Все, можно сортировать!

— А до этого ты чем занимался?! — поразился я.

— А до этого я просто собирал трофеи, — невозмутимо ответил он.

— Ну хорошо, — кивнул я. — Деньги есть?

— Есть, — порывшись в куче, он положил передо мной три небольших кожаных мешочка. — Двенадцать золотых, тридцать пять серебряных и восемьдесят три медных монеты.

— Мне золото и половину серебра, тебе остальное, устроит? — спросил я, развязывая один из мешочков и любуясь блеском золота в свете костра. Оказывается, я та еще сорока.

Конечно, раздел был не равный, но и основную работу тут проделал я. Плюс, большую часть барахла я намеревался оставить ему. Меня ждет дорога, и тащить все это с собой я не собираюсь.

— Конечно, — улыбнулся Лайом, видимо, думая примерно также. — Я так понимаю, большими вещами ты не заинтересован?

— Нет, выберу то, что может пригодиться в дороге, и мелкую ценность, — ответил я, пересыпая к золоту часть серебра и подвязывая потяжелевший мешок к поясу, — с остальным можешь делать, что хочешь.

— Как знал, — хмыкнул Лайом и подтянул ко мне небольшую кучку барахла, сваленного на какой-то замызганный плащ. — Тогда смотри тут, а я пока упакую остальное.

Первое, что я вытянул из кучи и сразу же надел, это вполне приличная и почти не грязная серая рубаха. Была она чуть великовата, но и мне не на бал идти. Потом нацепил какой-то коричневый плащ с капюшоном и перекидную сумку с множеством удобных внутренних кармашков. В сумку сразу же переложил стержень-катализатор и ссыпал в один из кармашков золото, оставив в кошельке только серебро. Все в ту же сумку покидал выуженные украшения — сережки, браслеты, цепочки, кулоны, броши… Правда, с сережек предварительно пришлось стряхивать чьи-то уши, да и остальные украшения часто были с «мясом», так что о судьбе прошлых владельцев гадать не приходилось.