Бой вышел яростным, но коротким.

Я порвал где-то треть стаи и даже сумел сохранить какое-то здравомыслие, как волколаки, коротко взвыв, бросились прочь, быстро растворившись в ночном лесу. Тяжело дыша, я проглотил последний оказавшийся в пасти кусок мяса и, тряхнув головой, попытался загнать подальше настойчивое желание погнаться за врагом и порвать их на клочки.

«Твой самоконтроль улучшился», — заметила Прима.

«Не сказал бы», — возразил я, вспоминая недавний эксперимент с Барсарой. — «Скорее, общий уровень восприятия выравнивается».

Ладно, посмотри, кто у нас там в карете.

Подойдя поближе, я заглянул в окошко, но то было слишком узким, и разглядеть что-либо было невозможно.

— Ей, есть кто живой? — прохрипел я, постучав в запертую изнутри дверцу.

— Ииии! — испугано запищали оттуда.

— Да не бойтесь, монстров я прогнал.

И тишина была ему ответом… Ладно, придется ломать дверь, а то человек внутри явно не в себе.

Приняв позу поустойчивей, я уперся одной рукой в стенку кареты, а когти второй протиснул, на сколько смог, в узкую щель между стенкой и дверью. Рывок, и тяжелая дверь распахнулась с треском вырванной с корнем задвижки.

Внутри обнаружилась сжавшаяся в углу и отчаянно дрожащая… куча тряпок.

Вздохнув, я решил не травмировать лишний раз психику несчастного выжившего, я быстро сплел сонные чары и накинул на дрожащий комок. К моему удивлению, тот только чихнул и продолжил отчаянно стучать зубами.

— Хм… — я озадаченно пошкряб когтями макушку. — Не сработало. Ладно, потом разберемся, а пока придется по старинке.

Примерившись, я схватился за торчащую из тряпья конечность в простом кожаном полусапожке.

— Иииии! — хозяйке конечности это явно не понравилось и она начала извиваться и тихонько подвывать от страха. Впрочем, чтобы справиться со мной, нужно что-нибудь побольше простых воплей и дерганья лапками.

Быстро вытащив слабо трепыхающуюся добычу из кареты, я поставил ее перед собой и внимательно осмотрел. Это оказалась растрепанная молодая девушка в бесформенном одеянии монашки. Головной убор у нее куда-то подевался и сейчас я мог любоваться зареванной конопатой мордашкой со вздернутым носиком, яркими зелеными глазами и непослушной рыжей шевелюрой. На счет фигурки ничего сказать из-за одежды не могу, но атлетическим телосложением она точно не отличалась.

Лихорадочный взгляд и бессвязные бормотания выдавали то ли состояние паники, то ли легкого помешательства. Глядя на невменяемую особу, я вздохнул и применил самый древний метод приведения в чувства — пощечину.

— Упс… Но тоже неплохо.