Я, наконец, смог разорвать контакт, и опустошенный как магически, так и морально, упал спиной на траву.

— Ей, маг, ты там жив? — заслонила звездное небо косматая голова склонившегося надо мной Лайома.

— Е*ать тя в *опу раком через гланды толпою диких папуасов! — выдохнул я, выразив отношение ко все пережитому.

— Эк… Не, нам такого не надо, — слегка опешил дровосек, и, взяв меня за шиворот, рывком поставил на ноги. — Так что случилось?

— Я слегка напутал с магией, и меня протащило через отрывки ее недавних воспоминаний, — пояснил я и с подозрением посмотрел на Лайома. — Слушай, а тебя гоблины ничем не кормили?

— Да дали какой-то суп, только там порция мне на один глоток, так что, можно сказать, ничем, — ответил он, почесывая бороду.

— Тогда могу себя поздравить, — я аккуратно присел на траву рядом с девушкой, потерявшей сознание после разрыва контакта, — я ужинал с двумя каннибалами.

На осознание Лайому потребовалась буквально пара секунд, после чего его лицо резко побледнело, и он бросился к кустам на краю поляны. Проводив его взглядом, я заботливо укутал в плащ девушку, попутно превратив ее потерю сознания в обычный крепкий сон без сновидений, а сам улегся рядом на траву, подложив под голову какой-то сверток помягче.

Мой первый день в этом диком мире заканчивался под весьма немелодичные звуки блюющего в кустах дровосека Лайома, тихое посапывание свернувшейся в моем плаще эльфийки Силь-Ли и шуршание королевы жупи где-то на задворках сознания…

Мы наконец выбрались из порядком поднадоевшего мне леса.

— Уф, почти пришли! — улыбнулся Лайом, поправив баул за спиной. — Сейчас заберемся на этот холм, и наша Дарона будет как на ладони.

— Ммм… — промычал я.

Говорить не хотелось — слишком устал. Шли уже четыре оборота, а я еще после вчерашнего не отошел. Все-таки пара магических истощений, долгий переход, потом ночевка на голой земле… Хоть мышцы и усилены, а магия помогает избегать простуды и прочих прелестей, но усталость-то копится. Невольно начинаю завидовать Лайому. Этому здоровяку все вчерашние приключения и переживания что слону дробина — утром встал, умылся, перекусил и снова свеж и бодр.

Стукнуть его чем-нибудь, что ли?

Путь на вершину пологого холма отнял еще примерно пол оборота, кубометр переведенного на мой мат кислорода и почти всю оставшуюся от завтрака энергию. Кстати, если кто думает, что хуже всех пришлось не мне, а нашей дистрофичной эльфийке, то глубоко ошибается — ей как раз пришлось лучше всех, потому как ехала она у меня на спине. После того, как через оборот пути от ночевки она просто упала прямо посреди леса и ни на какие мои уговоры встать и идти не реагировала, мне пришлось сцепить зубы и тащить ее на себе. Не бросать же, в самом деле?