Переночевав в стойбище, мы отправились домой. Путь обратно до нашего Золотого Ручья показался легкой прогулкой по сравнению с тем, что мы пережили до этого. Уставшие, но довольные, мы шли по берегу, пока наши новые союзники-нанайцы на своих легких оморочках везли раненых и нашу долю добычи вверх по течению ручья. Это была первая демонстрация нашего союза в действии, и она радовала глаз.

Нас заметили задолго до подхода к лагерю. Навстречу выбежали все, кто оставался на базе: Захар, Изя, наши работники из беглых. Их лица выражали смесь тревоги и нетерпеливого любопытства. Увидев нас живыми и почти здоровыми, все страшно обрадовались.

Вечером, когда раненым оказали помощь, а трофеи были сложены в одну кучу у главного костра, начались расспросы. Изя Шнеерсон, до этого бледный и осунувшийся от переживаний, теперь ходил кругами вокруг тюков и ящиков, потирая руки.

— Ой-вэй, я чуть не поседел, пока вас ждал! — запричитал он, но глаза его уже блестели по-деловому. — Слава Богу, все живы! Но я вас умоляю, расскажите, что это за богатство? Мы хоть не в убытке после такой рискованной прогулки?

— Тише ты, торгаш, дай людям дух перевести, — осадил его старый Захар, хотя и сам сгорал от нетерпения. Он повернулся ко мне, и его взгляд был куда серьезнее. — Что там было, Курила? Всех положили? И что теперь?

Я отхлебнул горячего чая из кружки, устало улыбнулся и вкратце пересказал события: штурм, бой, освобождение пленниц. Левицкий, не удержавшись, добавил красочных деталей о нашей «дипломатической миссии» в совете старейшин, чем вызвал смех у мужиков.

Изя ахал, слушая про бой, но по-настоящему оживился, когда я рассказал про раздел добычи.

— А джонку спрятали, — добавил я. — Пригодится еще. Так что теперь мы не просто артель, а сила, с которой придется считаться. И друзья у нас теперь есть надежные.

Все замолчали, переваривая новости. В воздухе висела усталость, запах пороха, казалось, еще не выветрился из нашей одежды, но в то же время появилось и что-то новое — уверенность. Мы прошли через огонь и вышли из него сильнее, чем были прежде.

Наша репутация среди местных нанайских племен взлетела до небес. Через несколько дней ко мне явился старшина соседнего стойбища, куда уже добрались спасенные женщины. Он поблагодарил и принес нам дары, вяленную рыбу, спущенное мясо и шкуры, а также предложил помощь: десять своих лучших молодых мужчин, которые будут работать на нашем прииске до самой зимы.

Женщины в нашем лагере сразу же создали совершенно новую атмосферу. Свежепостроенные избы быстро приобретали тот особый уют, что только женщина способна придать жилищу. Наш Золотой Ручей, наша заимка, постепенно превращался из временного лагеря беглых каторжников и авантюристов в настоящий, хорошо укрепленный форпост, в центр силы и влияния в этом диком, но таком богатом краю.