— Припоминаю, — кивнул я. — Кажется, дела у него шли не очень.

— Не то слово! — хмыкнул Виктор Алексеевич. — Предприятие его, Артель Амур-Золото, почти полностью разорилось. Кредиторы со всех сторон наседают, счета арестованы, рабочие бастуют, требуют зарплату за полгода. Полный швах. Но я-то знаю, сам там бывал, что прииск у него богатейший. Порода с высоким содержанием, россыпи невыработанные. Просто управление было из рук вон плохое, воровство, пьянство и все сопутствующее. Коля — хороший мужик, но никогда не умел наводить порядок железной рукой, а в этом деле это очень важно.

Он сделал паузу, внимательно посмотрев на меня.

— В общем, я решил войти в долю, помочь ему выкарабкаться из этой ямы. Вложил свои средства, договорился с основными кредиторами об отсрочке. Но нужен там свой человек, с твоей головой и твоими стальными нервами, чтобы порядок навести. Поедешь туда заместителем внешнего управляющего. Сам управляющий, Григорий Семенович Стерновский, — он кивнул на один из отчетов, — человек очень опытный, старой советской закалки, всю жизнь на северах, на приисках. Золото чует за версту. Но ему нужны надежные помощники, которые не испугаются трудностей и местных хозяев. Так что твоя хватка и проблемы там очень пригодятся. Ну как, готов к амурской тайге?

Так я оказался на Амуре, на заброшенном, казалось бы, и почти мертвом прииске. Стерновский, невысокий, кряжистый мужик лет шестидесяти, с обветренным, изрезанным морщинами лицом, пронзительными голубыми глазами и железной волей, встретил меня без особых церемоний. Он не любил кабинетных работников и столичных «умников». Но, видимо, Виктор Алексеевич дал мне хорошую рекомендацию, потому что Стерновский отнесся ко мне хоть и настороженно, но с уважением.

— Знания, Сергей, что в этих ваших университетах да на курсах дают, — говорил он мне как-то вечером, когда мы сидели у костра после тяжелого дня обхода приисковых участков, — это все, конечно, хорошо. Теория. А на практике, в тайге, она часто бесполезна, — просто как козе баян. Я вот, к примеру, ни одного института не кончал, всему у жизни учился, у людей да у собственных ошибок. А ошибки, парень, — это самые лучшие учителя, если уметь из них выводы делать. Не бояться их, а анализировать, почему так вышло, где просчитался. Иногда самое простое и очевидное — оно и самое верное. А то нагородят, что и не расхлебаешь потом.

Мы часами бродили с ним по полуразрушенным баракам, где когда-то жили рабочие, осматривали затопленные шурфы и обвалившиеся штольни.

— Главное здесь, Сергей, — говорил он мне, постукивая своей палкой по гнилому бревну крепи, — это юридическая чистота всего предприятия. Чтобы комар носа не подточил. Все бумаги, все разрешения на добычу, все лицензии, все налоги должны быть в идеальном, кристальном порядке. Как слеза комсомолки. Тогда никакие продажные чиновники, никакие бандиты нам не страшны будут. Будет закон на нашей стороне — и мы их всех поимеем А золото… — он хитро прищурился, — золото мы здесь найдем, будь спокоен. Оно тут есть, я его нутром чую, как старый старатель. Земля тут золотая, только копнуть поглубже надо да с умом подойти.