— А ты сам видел тот ручей, Анга? Сможешь показать дорогу? — спросил я, стараясь скрыть волнение.

— Видел, давно, — снова кивнул старик. — Маленький был еще. Отец показывал. Сказал, не ходи туда, беда будет. Но, если очень надо… может, и смогу вспомнить. Только дорога туда трудная, через сопки да болота. И духов надо задобрить, однако.

Слова старого нанайца вселили в меня надежду. Ручей был где-то здесь, рядом!

Прошла еще пара дней нашего плавания по Амуру. Река несла свои могучие воды спокойно и величаво, и мы уже начали привыкать к этому размеренному ритму жизни. Река, еще недавно гладкая, как зеркало, пошла ходуном, волны, увенчанные белыми барашками, поднимались все выше, и удары их о борта наших плотов становились все более свирепыми и чувствительными. Полил дождь — не просто дождь, а настоящий ливень, как из ведра, холодный, хлещущий. Небо сплошь затянуло темными, косматыми тучами, стало темно, как в сумерках. Берега скрылись из глаз в пелене дождя и тумана.

— Буря! — крикнул Захар, пытаясь перекричать вой ветра. — Держись, братцы! Амур гневается!

— Ой-вэй, я же говорил, что мы тут все потонем! — запричитал Изя, вцепившись побелевшими пальцами в бревно. — Чтобы этому Амуру пусто было!

— Цыц ты, жид пархатый! — рявкнул на него Софрон, пытаясь удержать рулевое весло, которое вырывалось из рук. — Не каркай! Держись крепче, а то смоет!

О буре, конечно, никто из нас и не подумал заранее. Мы расслабились, привыкли к спокойному течению. И теперь стихия застала нас врасплох. Особенно трудно пришлось нам на плотах. Укрыться от ярости ветра и дождя было совершенно негде. Наши легкие шалаши из жердей и коры разнесло в первые же минуты, как только набежали первые порывы ветрового смерча. А тут еще надо было спасать наш драгоценный груз — тюки с чаем, мешки с провиантом, ящики с инструментом.

Мы ползали по скользким, качающимся бревнам, каждую минуту рискуя быть смытыми в ревущую воду, крепили ящики и мешки остатками веревок, заворачивали инструмент в куски брезента. Вода заливала плоты, волны перехлестывали через борта. Все промокли до нитки, зуб на зуб не попадал от холода и напряжения. Но ничего, управились. Русскому человеку все не в диковину, к трудностям нам не привыкать. Обошлось почти без потерь, если не считать нескольких смытых за борт мелких вещей.

Чтобы никого не снесло бушующими волнами, мы обвязались веревками, прикрепив их к самым толстым бревнам в центре плота. Сидели, вжавшись друг в друга, молились каждый своему богу, уповая на милость Всевышнего и на крепость нашей самодельной сплотки.