Марина дремала, накрывшись клетчатым пледом. Колёса убаюкивали, но я не хотел спать. Нужно было составить план розыскных мероприятий — сначала в Китае, а затем — здесь, так как я очень сомневался, что в чужой стране будет легче сделать то, что едва ли получится здесь. Вздохнув, я достал блокнот и принялся накидывать план.

Когда поезд прибыл в Петербург, погода немного улучшилась: в столице дождь только моросил, словно не рискуя разойтись. Огромный вокзал напоминал задремавшего монстра, ушедшего наполовину в асфальт. Машину ждать не пришлось: Тухачёв заранее позвонил в особняк и предупредил, чтобы меня встретили.

До родового особняка добрались за сорок минут, всего дважды попав в пробки. Наконец, я ступил на крыльцо огромного здания, больше всего напоминавшего замок. Даже ров имелся — с прежних времён. Зелёная мутная вода в нём дрожала от мелких, падавших с серого неба капель. Несколько уток прибились к берегу и жались к бетону, не зная, где укрыться от непогоды.

Меня встретил дворецкий — старый Кузьмич, уже согнутый за шестьдесят с лишним лет заботами о нашей семье. Глаза у него были красные и мокрые.

— В чём дело? — спросил я сразу, зная, что только нечто исключительное могло выжать из старика слёзы.

— Батюшка Константин Юрьевич, беда-то какая случилась, пока вас не было! — всхлипнув, ответил Кузьмич. — Отец ваш преставился!

— Как так⁈ — опешил я. — Почему⁈

Князь был здоров, и ничто не предвещало скоропостижной смерти.

— Почему меня сразу не уведомили?

— Братец ваш не велел, — вздохнув, сказал старик. — Строго-настрого. Уж простите. Мы люди подневольные.

Вот мелкий гадёныш!

— Где он? Дома?

— Дома, Константин Юрьевич, дома. В кабинете.

— Отцовом?

Дворецкий кивнул.

— Принимает дела. Ему ж теперь титул полагается. Вот и вникает.

— Позаботься о багаже, — отдав старику пальто, я поспешил на третий этаж, где располагался княжеский кабинет.

В приёмной сидел отцовский секретарь. При моём появлении он вскочил и принял скорбный вид. Лицемер! Ему всё равно, кому служить — лишь бы не погнали с насиженного места.

— Есть кто в кабинете? — спросил я, взглянув на троих посетителей, дожидавшихся на диване очереди.

— Есть, Ваше благородие. Прикажете доложить?

Доложить! Как будто я какой-нибудь проситель. А у братца ещё даже титула официально нет.

Проигнорировав вопрос, я распахнул дверь кабинета и вошёл. Павел вскинулся, нахмурился, но тотчас узнал меня и встал.

— Степан Михайлович, отложим, — кивнул он посетителю. — Выйдите на минутку.

Управляющий восточными уделами с поклонами протиснулся мимо меня и выскользнул в приёмную. Я захлопнул дверь.