— На то, что она не для того, кто ещё недавно ловил террористов, — отозвался старик. — Не думаю, что смогу вернуть вашей одежде прежний вид.

— Ну, так сожги её.

— Как прикажете, господин. Полагаю, вы примете душ, прежде чем садиться ужинать?

— Угадал, — скинув шмотки, я отправился в ванную.

— Я предупрежу служанку, чтобы подогрела еду, — сказал мне вслед Матвей. — Судя по всему, вы нагуляли аппетит.

— Так и есть, старик, — бросил я, не оборачиваясь. — И перестань брюзжать. Что за снобизм? Знаешь, как говорят? Все работы хороши.

— Там ещё добавляют «выбирай на вкус», — сухо отозвался камердинер.

Да, тут ему удалось меня поддеть. Но не все чудовища имеют когти и клыки. Некоторые носят костюмы и стреляют из автоматов.

В душе я провёл минут пятнадцать, тщательно смывая кровь. Особенно повозиться пришлось с волосами, которые упорно норовили сохранить розовый оттенок. Естественно, позволить им этого я не мог.

Когда вышел в столовую, накинув расписанный аистами шёлковый халат, Матвей нажал кнопку, и на зов тут же явилась Джу с деревянным подносом.

— Оставь нас, — велел я, как только она поставила его на стол.

Когда девушка вышла, я обратился к Матвею.

— Присядь, старый друг.

Камердинер опустился напротив меня.

— Судьбе было угодно связать нас узами, более прочными, чем слуга и господин, — начал я. — Как это было с так любимыми тобой героями древностями и их оруженосцами. И хотя я не могу объяснить тебе всего, полагаю, ты имеешь право кое-что знать.

Старик склонил голову в знак благодарности, но ничего не ответил.

— Триада ведёт дела с Вождём. Через неё я выйду на него. Устроит тебя такой расклад?

— Мой долг — следовать за вами, куда бы вы ни отправились. По своей воле или нет, — ответил камердинер. — И какие бы тайны вы ни хранили, я останусь верен вам.

— Знаю. Просто не хочу, чтобы ты решил, будто я превратился в кровожадного монстра.

— Я так не думаю. Но не заблуждаетесь ли вы, господин?

— Это тебя беспокоит? В таком случае оставь сомнения. Я знаю, что делаю, и почему.

Матвей поклонился.

— Тогда я спокоен.

Очень сомневаюсь, но пока это всё, что я могу сказать своему преданному слуге. К сожалению.

— Сегодня выдался трудный день. Налей нам байцзю.

Камердинер взял маленькую чёрную бутылку и наполнил две чашки.

— За что выпьем? — осведомился он, беря свою.

— За то, чтобы наши враги были достойны нас, а мы — их.

— Хоть я и отошёл от дел, трудно произнести более достойный тост, господин.

Чокнувшись, мы выпили.

— Раздели со мной трапезу сегодня, — сказал я.

— Подобает ли мне, ваше благородие?

В плане соблюдения этикета и всех прочих подобных штук Матвей всегда был педантом. Есть такой вид слуг — высшего разряда — которые видят достоинство в том, чтобы знать своё место и не стремиться к тому, что им не положено.