Кабанчик был прекрасен! Даже прекрасней рябчика. Наелся я до отвала, еще и на следующий день осталось. Что–что, а с дичью проблем у меня теперь нет. Тайга буквально кишит зверьем. С одной стороны это хорошо, а с другой, такое изобилие означает, что человек тут редкий гость. Да и не попалось мне за весь день следов присутствия людей. Прекрасно, если причиной тому дикие места, в которых я оказался. А если нет? Провести остаток жизни в одиночестве так себе перспектива. Опять истерика? Да что же это такое⁈ Настроение скачет, как у беременной женщины! Осточертели уже эти качели!
Постепенно стемнело. Сам не заметил, как задремал. И хоть спал тревожно, вполглаза, выспался хорошо. Утром подняло переливчатое пение какой-то пичуги. Позавтракал холодным мясом, остатки завернул в траву и упаковал в ранец, не должны пропасть за день. А к вечеру еще кого–нибудь подстрелю. Думаю, сегодня еще пройду немного вглубь тайги, переночую в лесу, а завтра надо возвращаться. Разведать подходы к реке, пройтись вдоль берега и пока хватит. В низину без необходимости решил не спускаться, очень уж много там мошки. Пойду по верху. Только надо постараться избегать открытых мест, так, ради осторожности. Мало ли.
Часа через два неспешного пути, а быстро бы и не получилось, тайга не парк отдыха, что-то странное, выбивающееся из общего пейзажа чуть в стороне, привлекло мое внимание. Сколько не вглядывался, что же это могло быть, так и не понял. Решил подойти поближе. Обычный, такой же как и вчера лес. Сосны, кедры, пихты. Серые, покрытые густым темным мхом валуны. Что же привлекло мое внимание? Настороженно вглядываюсь в бурелом перед собой. Если что-то и есть, то только за ним. Здесь не пройти. Перепрыгивая по сваленным стволам, двигаюсь вдоль завала. Странно, откуда он тут взялся? Ага, кажется, здесь можно пройти. Делаю шаг и замираю, присев. Взгляд обыскивает пространство впереди. Тихо! Медленно поднимаюсь и осматриваю открывшуюся передо мной картину.
Казавшийся со стороны природным бурелом оказался искусственно созданной засекой. Рубленые кое-как пни торчат темными столбиками и глазеют на меня узкими щелочками глаз с грубо высеченных, словно изборожденных морщинами лиц. А позади этой лесной стражи на срубленных стволах высотой около 1,5–2–х метров виднеются аккуратно сложенные из древесной коры и веток низенькие шалашики, напоминающие избушку на курьих ножках из детских сказок. Одни совсем старые, но ухоженные, другие свежие, судя по цвету древесины, сколоченные совсем недавно. И я даже знаю как они называются. Это арангасы. Я стоял посреди кладбища. А значит, люди здесь все-таки есть!