[ii] Роецкий Викентий Игнатьевич (1861–1896) — русский инженер, польского происхождения. Начальник изыскательского отряда для определения местоположения железнодорожного моста через Обь. В последствии именно на этом месте возник Ново-Николаевск — современный Новосибирск.
[iii] Начальник Сибирского жандармского управления.
[iv] Легенда взята отсюда: «Мифологическая проза малых народов Сибири и Дальнего Востока. Составитель Е. С. Новик» (Записано летом 1951 г. со слов Сербина Василия Филимоновича из юрт Тайных)https://ruthenia.ru/folklore/novik/Pelikh1972Sel’kupy.htm На самом деле, именно эта сказка и послужила основой для такого начала. Ну, согласитесь очень похоже: дверь в земле в тайное подземелье, женщина хранительница — Искин, гроб – медкапсула, золотое седло — кресло управления)))
[v] Тэри амгэ — в самодийской мифологии злой дух, обитатель подземного мира.
[vi] Принимать пищу
Глава 1
Тихий переливчатый писк домофона, и теплый шаловливый осенний ветерок бросает в открывшийся черный провал вонючего подъезда пригоршню ярких желто–красных листьев. Теперь самое трудное. Раз–два, раз–два, раз–два… Один пролет взят! Мокрая спина, холодная испарина на лбу, кровь стучит в виски, в глазах красные круги. Семнадцать ступенек прошел, впереди еще тридцать. До боли закусываю губу, чтоб не завыть в бессильном отчаянье. Развалина! Руины человека! Нет, пора заканчивать этот фарс! Ждать и верить в чудо… Мне скоро пятьдесят… Исполнилось бы… Я не верю в чудеса, я верю в человека. Хочешь чуда — сделай его сам. К сожалению, не мой случай. Все, что возможно, уже сделано. Не помогло.
Голову прострелила дикая боль. Опухоль, подлюка, опять зашевелилась. Знаю, что не шевелится. Но я-то чувствую, как она ворочается в голове, запуская щупальца метастаз в изношенный терапиями организм. Стиснув зубы, продолжаю свое восхождение. Навстречу, легко перебирая по ступенькам стройными ножками, затянутыми в джинсы, скатывается соседка Леночка и, ойкнув, шарахается от меня. Не узнала. Оно и верно. Сложно узнать в этом обтянутом кожей скелете, едва передвигающем трясущиеся кости, здорового сорокадевятилетнего мужика весом под центнер, каким я был буквально восемь месяцев назад.
Щелкнул, проворачиваясь в замке ключ, и в нос ударил затхлый запах пустующей квартиры. Сколько я здесь не был? Месяца два, пожалуй, или поменьше. Не помню. Да и неважно. Важно доползти до дивана. Стянув на ходу куртку, бросаю ее на пол. Вряд она мне еще понадобиться. Держась за стенку, ковыляю в зал и буквально падаю на диван, тяжело дыша. Облако пыли поднимается от пледа и кружится в пробивающихся сквозь щель в шторах лучах осеннего солнца. В висках тяжелыми молотками колотится боль. Говорят, к боли привыкают. У меня не получается. Терпеть, не обращать внимания научился, а привыкнуть не смог. Только бы не забыться и не потерять разум.