Мишка, почувствовав приток жизни, с хрипом вдохнул, по его телу пробежала судорога и он встал, покачиваясь на ослабевших лапах. И не глядя на меня медленно побрел к ягоднику, из которого несколько минут назад выскочил. Видимо силы к нему потихоньку возвращались. Он шел все быстрей и быстрей, пока не перешел на тяжелый медвежий галоп. Кусты затрещали, и зверь скрылся из глаз.
А я еще долго лежал, приходя в себя. И не было даже сил скинуть рюкзак и достать фляжку. Хотя пересохшее горло изрядно саднило. Наконец, ноги и руки стали чувствоваться. Выхлебав полную фляжку воды, я с трудом заставил себя подняться и направился в свое подземелье. Ни о каких сборах грибов и ягод, как и об охоте, речи быть не могло. Обойдусь пайком.
* * *
Дни становились все короче и холодней. Лес окрасился красно-желто-зелеными тонами. А потом и вовсе потемнел, ощетинившись голыми ветками лиственниц, берез и редких осин. Зарядили затяжные мелкие промозглые дожди. Лужи по утрам все чаще и чаще покрывались ледяной корочкой. Наконец в один из дней, выбравшись из своего подземелья, я обнаружил, что земля укрыта пока еще неглубоким, но уже полностью запорошившим ее снежком.
— Ну, здравствуй, Зимушка-зима, — пробормотал я себе под нос, глубоко вдыхая холодный воздух и натягивая на уши собственноручно сшитую из соболиных шкурок шапку, — Надеюсь, я переживу тебя.
Хрустя снежком, двинулся к лесу. Надо сходить посмотреть, как там кладбище. Может, появлялись люди? Примерно, раз в две недели я старался посещать те места, тщательно высматривая следы появления аборигенов. Тщетно. Такое ощущение, что местные отсюда ушли. Это плохо. Чем больше я думал над своей дальнейшей судьбой, тем больше росла уверенность, что без помощи мне не выжить. Или погибну во время одного из выходов от лап и клыков хищных зверей, или замерзну, а вероятнее всего, окончательно сойду с ума, что в моем случае равносильно гибели.
Ручей в распадке полностью еще не замерз, но уже покрылся вдоль берега корочкой льда. С легкостью перепрыгнув его, двинулся к арангасам. Сейчас, когда кусты и деревья сбросили листву, засека и идолы, охранявшие кладбище, выделялись, бросаясь в глаза. Привычной тропой миновал искусственный бурелом и сразу окинул взглядом присыпанную снегом землю. Чисто, даже следов животных нет. Насыпал перед деревянным сторожами прихваченных с собой ягод и положил мороженую рыбину. Зачем я это делаю, не знаю. Просто кажется правильным и все. Ну что же, опять впустую сходил. Ушли отсюда люди, судя по всему.
— Давайте, не скучайте тут без меня, — я махнул рукой идолам и, едва ступив на узкую извилистую тропинку, выводящую из буреломов, услышал за спиной тихое покашливание. По спине пробежал озноб, в руках тут же оказался арбалет. Я медленно развернулся на звук.