Пока меня здесь удерживала учеба у старого шамана, возможность получения новых знаний, которые мне нигде больше не дадут. А сейчас? Чингэ! Только она. Не смогу ее бросить. А тащить юную девушку, почти девочку за собой в неизвестность. Нет. Но и оставлять ее одну тоже не годится. Придется ждать, когда замуж выскочит. Благо, не долго. Уже созрела, даже перезрела по местными меркам. Но характер такой, отгоняет женихов. Проблема, однако.

— Я не готов ответить на ваш вопрос, уважаемые.

Юнгонж вперился тяжелым взглядом в мое лицо. А ведь похож на росомаху, не зря имя у него такое. А может оборотень? Да ну, чушь! Эрохот прямо сказал, давно нет таких в тайге. Раньше были. Но, видимо, гены остались. Вон, как зыркает. Встречаю взгляд шамана, не отводя глаз. На несколько минут в чуме буквально заискрил воздух. Повеяло ледяной жутью межмирья.

— Ха! — сипло выдохнул один из пришлых молодых шаманов, не помню даже, как его зовут и мешком завалился на шкуры, едва не уткнувшись головой в очаг. А мы мерялись взглядами, не обращая ни на кого внимания. И вдруг, давление исчезло. Юнгож смотрел на меня с доброй улыбкой. А меня мутило, я едва держался, чтоб не свалиться, как до этого молодой гость.

— Я понял тебя, Чагэл-кэдэлкум, — спокойно кивнул он, и вслед за ним, как болванчики закивали остальные шаманы, — Ты всегда будешь одним из нас, — он повел рукой вокруг себя, — Прошу только, останься среди тюйкулов на эту зиму, — что-то странное мелькнуло в его глазах. Будто он о чем-то догадывается или знает, но не совсем уверен в своих догадках, или в том, надо ли нам знать о них.

— Это я могу обещать, уважаемые, — выдохнул я, справляясь с дурнотой.

Шаманы разъехались. Весь поселок, в том числе и я, вздохнули с облегчением. Все-таки, не самый простой народ гостил у нас. Наконец-то остался один. Надо пойти, проведать Чингэ. Всю неделю, пока занимался похоронами, встречал и развлекал высоких гостей, я ее почти не видел. Нет, не пойду. Нет сил. Достал из казана кусок холодного мяса и впился в него зубами. Только сейчас почувствовал, насколько я голоден. А ведь считай семь дней только и делали, что ели. Но все эти разговоры, да битва с Юнгонжем вымотали просто до донышка. Запил сухомятку травяным отваром и, как есть в одежде, завалился спать.

Сквозь сон почувствовал, как с меня стягивают штаны. Пусть. Вряд ли кто-то собрался покуситься на добродетель Чагэл-кэдэлкума. Я снова стал погружаться в забытье, как под шкуру, которой меня накрыли заботливые руки нырнуло горячее девичье тело. Резко открываю глаза.