Лишь раз в одном из трактиров подсел ко мне чубатый урядник. Долго буравил меня недобрым взглядом, под ухмылки рядовых казаков. А потом сурово стал допрашивать, кто таков да зачем здесь сижу. Пришлось сказать, что к хорунжему Осипову еду в гости. По личному приглашению. Ну, после того, как выяснилось, что я тот самый лесовик, уничтоживший банду, убившую казаков отношение резко изменилось. Ребята оказались из той самой сводной сотни, состоящей при изыскательской партии. И им просто было скучно. Вот и привязались к одинокому охотнику. Хорошо посидели тогда. Помянули казаков, да за знакомство усугубили. А утром разбежались в разные стороны. Они дальше службу нести, а мне остался последний переход до Колывани.

* * *

А богато живет купеческая Колывань. Дома добротные. На окраине в основном срубы, простые да пятистенки. Ближе к центру уже начинаются кирпичные строения, и крыши крыты не дранкой, а кровельным железом. Окна узорчатые, фасады украшены полуколоннами, лепниной, коваными ажурными решетками. Смесь стилей и направлений. Тут и классицизм и модерн и сибирское барокко и эклектика. А как иначе? Статус и богатство надо напоказ выставлять. Иначе люди уважать не будут, а это потеря репутации и денег. В том мире довелось мне бывать в Колывани. И сейчас с интересом и ностальгией смотрю на знакомые дома, которые простоят больше ста лет. Это во мне строитель проснулся.

Ноги сами вынесли на людную соборную площадь. Шум, гам, веселое торжище. А какое сегодня число-то и день недели?

— Эй, малец⁈ — передо мной предстал мальчишка годков десяти-одиннадцати, дерзким взглядом взирающий на меня из-под козырька заломленного на ухо картуза, — Почем газетка?

— По деньгам, дядя, — усмехается он мне в глаза, — Зачем тебе? Ты хоть читать умеешь, бирюк таежный? Если самосад заворачивать, лучше у дядьки Афанасия бумагу возьми, по две копейки. Я покажу.

Ах, ты же шкет! Почему-то рассердиться на наглого шпингалета не получалось совсем.

— За надом, — усмехаюсь в ответ, парень мне понравился, шустрый, пробивной, — Не твоего ума, умею, не умею. Почем газета? А то в другом месте куплю, — решил слегка припугнуть юного коммерсанта. Не тут-то было.

— Да не купишь, — ухмыляется шельмец, ему просто скучно, — Тут только я продаю, да Машка сестра моя, но она седня дома осталась на хозяйстве. Полтинник давай и читай.

— Че дорого так? — нихрена себе тут цены на периодику! У меня в трактирах по дороге, ужин с ночлегом в полтинник обходился!

— Не нравится, не бери! — жмет плечами мальчуган.

— Свежая хоть?

— Обижаешь, дядя, ­– он выразительно, обиженно надувает губы, — Вчерашние. Утром с Томска кривцовский пароход прибыл.