Джеймс еле вытерпел следующие четверть часа, пока Rover, наконец, не заехал в промзону и не припарковался у прямоугольного ангара, выкрашенного несвежей светло-серой краской сквозь которую уже кое-где проступала ржавчина. На парковке было несколько вполне обычных машин — пара древних Rover’ов, несколько Ford разных моделей и, из приличного, Range Rover, припаркованный у самых ворот.

Слева и справа были такие же ангары, побольше и поменьше, с точно такими же парковками перед ними. Людей видно не было, только чуть поодаль двое рабочих с погрузчиком разгружали из фуры палеты с коробками, которые завозили их в раскрытые ворота своего ангара такого же светло-серого цвета.

Серый и коричневый цвета разных оттенков, превалировали в цветовой гамме этой промзоны. Светло-серые ангары, тёмно-серый асфальт, светло-коричневая трава с проплешинами из тёмно-коричневой земли на узких полосках газонов, разделяющих всю эту серость на отдельные зоны.

Вывески не было — как и иных внешних признаков того, что где-то здесь размещается команда Формулы-1. Обстановка вокруг ничуть не напоминала место, где разрабатывают, собирают и обслуживают суперсовременные гоночные машины.

— Оливер, куда мы приехали и что это за сарай? Мы адресом не ошиблись? — недовольно проворчал Джеймс, выбравшись из машины вслед за своим менеджером. Холодный январский ветер после тёплого нутра машины заставил неприятно поёжиться, пустив по коже целый табун мурашек.

Стюарт уже отошёл метров на десять в сторону к левому углу ангара и призывно махнул рукой Джеймсу, чтобы тот шёл за ним.

— Джим, никуда идти уже не надо, мы на месте. Догоняй, — Оливер открыл неприметную дверцу сбоку и вошёл внутрь.

Джеймс последовал за ним и оказался в огороженном стенами довольно большом помещении, который использовали как ресепшен. Оливер щелкнул настенным выключателем, включив потолочные светильники, и молодой человек смог рассмотреть всё помещение в подробностях.

Напротив двери находилась стойка секретаря, сейчас пустая. Еще пара кожаных кресел, столик между ними и диван у правой стены — вот и вся обстановка.

На левой же стене на высоте метров двух была закреплена большая вывеска с тёмно-синим фоном и объемными белыми буквами — «Simtek». Подсветка буквы «k» периодически то выключалась, то загоралась вновь, моргая в рваном ритме.

Под вывеской с названием команды висела в рамке чёрно-белая фотография с траурной чёрной полосой в правом нижнем углу. На фото располагающе широко улыбался мужчина в белом гоночном комбинезоне. На табличке под фото значилось — «Роланд Ратценбергер, 1960–1994».