Все получилось даже лучше, чем задумывалось — Семен якобы засмотрелся куда-то в сторону, мужик споткнулся об его ногу, оба полетели на землю. Куча возмущённых криков, ругань, попытка подняться — и в процессе всей этой суеты монетки перекочевали из кармана пьянчуги в ладонь попаданца.

— Простите, дядя, не заметил! — заблеял Семен, помогая мужику встать. — Виноват, задумался!

— Пшёл вон, сопляк, — прорычал пьянчуга, отталкивая его. — Под ноги смотри, мразь подзаборная.

— Конечно, конечно, извините, простите…

Семен отступил, сгибаясь в преувеличенно виноватом поклоне. Мужик побрёл дальше, пошатываясь и бормоча проклятия. Пропажу он обнаружит… ну, может через час, когда решит добавить. А может и не обнаружит — просто когда протрезвеет, решит, что пропил всё ещё в кабаке.

Отойдя за угол, Семен проверил добычу. Негусто: и четвертного не наберется. Но на пару дней поесть хватит, даже больше, если не шиковать. Полоска опыта едва шевельнулась — может сотая часть прибавилась. Логично: мелкая кража у беспомощной жертвы — это не подвиг. Система явно оценивала сложность, риск и… что там ещё? Изящество исполнения? Или сложность и риск. Или и то, и другое, и что-то еще.

Шиза по-прежнему молчала.

Это нервировало всё сильнее. Божество-трикстер, которое давало задания, — это было понятно, с этим можно было работать. Но существо с очень сложным характером, которое молча наблюдает, не вмешиваясь? Это как играть в игру, где гейм-мастер затаился и явно что-то планирует. Что-то нехорошее, а ставка — собственная жизнь.

— Ну и черт с тобой, — сказал Семен вслух. — Сам разберусь.

К вечеру он обошёл добрую половину Выборгской стороны, составив приблизительную карту этого депрессивного района. Три главных улицы, сходящихся к нескольким фабричным воротам на площади. Десятки переулков, большинство из которых заканчивались тупиками или грудами мусора. Канал — тот самый, вдоль которой он шёл утром — огибал район с севера, отделяя его от более приличных территорий на том берегу.

И — заброшенные дома. Много заброшенных домов, что само по себе было странным.

Район был бедным, но густонаселённым. Люди жили в бараках по десять-двадцать человек в комнате — судя по разговорам, снимали углы в подвалах, ютились на чердаках. И при этом — целые кварталы стояли пустыми, с заколоченными окнами и провалившимися крышами. Почему?

— Пожар? — предположил Семен, глядя на очередной скелет дома, от которого остались только обгоревшие стены. — Много пожаров?

Но следы огня были не везде. Некоторые дома выглядели просто оставленными. Брошенными в спешке.